Джордино улыбнулся адмиралу.

— Хотите пари?

— На что?

— Бутылка „Чивас ригал“ [31] против коробки ваших сигар: Дирк прав.

— Не пойдет, — сказал Сандекер. — Мои специально свернутые сигары стоят гораздо дороже бутылки скотча.

Они услышали, как Эйгер откашлялся.

— Вот оно. — Небольшая пауза. — Простите, данных недостаточно. Эти параметры подходят не менее чем для сотни различных судов.

Питт ненадолго задумался.

— Предположим, высота одинаковая от носа до кормы.

— Ты говоришь о плоской надстройке?

— Да.

— Подожди, — сказал Эйгер. — Ладно, ты сократил число. Твое загадочное судно похоже на баржу.

— Эврика! — воскликнул Джордино.

— Пока у вас купоны без наличных, — предупредил Эйгер. — Данные не соответствуют ни одному существующему типу барж.

— Проклятие! — выпалил Сандекер. — Еще бы чуть-чуть, и…

— Подождите, — оборвал его Питт. — Суворов дал внутренние размеры. — Он склонился к микрофону. — Эйгер, добавь два фута по всей длине и снова проверь.

— Это теплее, — послышался голос Эйгера. — Возможно, размеры сто девяносто пять футов на тридцать пять и на двенадцать.

— Ширина и высота соответствуют, — ответил Питт, — но длина слишком велика.

— Ты дал внутренние размеры между двумя перпендикулярными переборками. А я даю общую длину, включая наклонный нос, выступающий на двадцать пять футов.

— Он прав, — сказал Сандекер. — Мы не учли, что нос выступает.

Эйгер продолжал:

— Получаем баржу-сухогруз, стальная конструкция, водоизмещение от двухсот восьмидесяти до трехсот тонн, крытые отсеки для перевозки зерна, леса и тому подобного. Вероятно, производства „Нэшвилл бридж компани“ из города Нэшвилл, штат Теннеси.

— Какая осадка? — спросил Питг.

— У пустой или у груженой?

— У пустой.

— Восемнадцать дюймов.

— Спасибо, приятель. Ты опять отличился.

— Как отличился?

— Можешь спать дальше.

Питт выключил связь и повернулся к Сандекеру.

— Дым рассеивается.

Сандекер улыбался.

— Умные, умные люди эти Бугенвили.

Питт кивнул:

— Вынужден согласиться. Самое последнее место, где станут искать дорогостоящую лабораторию, это старая ржавая баржа в болотах.

— И у нее есть дополнительное преимущество: она передвигается, ласточка, — добавил Сандекер. — Адмирал о любом корабле говорил с нежностью. — Буксир может перетащить ее в любое место, где есть вода глубиной в полтора фута.

Питт задумчиво смотрел на фотоснимок местности.

— Следующая задача — определить, где Бугенвили ее спрятали.

— Ручей, где она была причалена, впадает в реку Стоно, — заметил Сандекер.

— А река Стоно — часть внутреннего водного пути, — добавил Питт. — Оттуда ее могли увезти в десятки тысяч рек, ручьев, заливов и проливов от Бостона до Ки-Уэст.

— И угадать куда невозможно, — удрученно сказал Джордино.

— В водах Южной Калифорнии ее не оставят, — говорил Питт. — Слишком очевидно. Значит, все сводится к территории протяженностью с севера на юг примерно восемьсот миль.

— Нелегко будет, — негромко сказал Сандекер, — отыскать ее среди других барж, идущих по восточному водному пути. Их тут больше, чем в Новой Англии листьев в октябре.

— Тем не менее мы получили новые сведения, — с надеждой сказал Питт.

Сандекер вернулся к снимку.

— Стоит позвонить Эммету и сообщить о нашем открытии. Кто-нибудь из его армии следователей может наткнуться на нужную нам баржу.

Слова адмирала звучали бесстрастно. Он не хотел говорить о том, что у него на уме.

Если Ли Тонг Бугенвиль заподозрит, что правительственные следователи дышат ему в затылок, единственный логичный поступок для него — избавиться от вице-президента и Лорен и спрятать их тела, чтобы запутать следы.

— Пациент проживет еще день, — сказал доктор Гарольд Гвинн, личный врач президента, маленький, пухлый, с лысой головой и дружелюбными голубыми глазами. — Обычная простуда. Оставайтесь несколько дней в постели, пока не спадет жар. Я пропишу вам антибиотик и что-нибудь от тошноты и рвоты.

— Я не могу лежать, — слабо возразил президент. — У меня слишком много работы.

Но в его словах не было решимости. Его утомил жар 39 градусов, а к горлу постоянно подкатывала рвота.