– Ничего, ничего, Лёха, - похлопал по плечу водителя боец в чёрной униформе со щитом и топором на плече, сидящий на заднем сиденье рядом с Медведем. – Патент на новый асфальт уже есть, летом будет дорога, как дорога. И погода тому асфальту по фигу, легко выдерживает от минус шестидесяти до плюс пятидесяти и хоть на танках езди, не сильно помнётся. Не сахарная, латать каждую неделю не надо.

Харламов улыбнулся. Да, гений инженерии Михалыч сыпал открытиями как из рога изобилия. Запал не иссякал пятый год. Разве что сам Михалыч иссякал, всё больше перекладывая работы на конструкторский отдел. Как и многие в Антисистеме, фанатик своего дела, забывший, что значит отпуск.

И раз весть об асфальте от Совета и Генералитета спустилась до офицеров, значит, дело двигалось гораздо быстрее, чем предполагал. И действительно, разве сложно было модернизировать европейский вариант пятислойного асфальта до восьмислойного, приспособленного под российскую натуру? Модернизировать до принципа положил - забыл. Но нет же, пока существуют дорожно-ремонтные подрядчики, дороги будут сыпаться от первых дождей. Чтобы выжать больше финансирования. И чаще. Как можно чаще.

Светлое небо быстро теряло солнце. Поднявшийся ветер нагонял облаков. Небосвод затянуло сёрым, тучи сгущались.

Водитель защёлкал кнопками на радио, прыгая со станции на станцию. Везде шли помехи. Хотя в прошлую поездку ловили несколько станций. База не в такой глуши, чтобы в эфире зияла пустота.

– Лучше верни тишину. – Попросил Даниил. – Всё одно лучше помех.

Старший офицер на переднем сиденье в звании Воеводы залез в бардачок, провёл пальцем по дискам, хмыкнул и извлек с переднего кармана флешку, вставил в разъём. Заиграла гитара, загремели барабаны, солист подхватил:

Ты слышишь лязг?

Твоя душа скрипит и ждёт,

Когда за ней палач придёт.

Но не торопит смертный час.

Он ждёт, пока ты сам погаснешь.

Взгляд палача. Он дела ждёт.

И взгляд его тепла не шлёт.

Но прогадал вершитель судеб.

Бессмертный я, суда не будет.

.

Заставь себя услышать звон

Он за тебя, ты за него.

Как верный друг, придёт на зов

И ты уснёшь без лишних слов.

Взгляд палача. Он дела ждёт.

И взгляд его тепла не шлёт.

Но прогадал вершитель судеб.

Бессмертный я, суда не будет.

И стук шагов, как сердца стук

И клеть скрипит, холодный пот.

Холодный голос, эхо, стон.

И смерть вершит закон.

Взгляд палача. Он дела ждёт.

И взгляд его тепла не шлёт.

Но прогадал вершитель судеб.

Бессмертный я, суда не будет.

Виски закололо. Сердце затрепетало. Ощущение близости смерти накатило внезапно, ещё до того, как над машиной навис серый летательный аппарат, отдалённо похожий на вертолёт.

– Все вон из машины!!! – Закричал Даниил и открыл дверь.

Предводитель на скорости первым выпрыгнул из джипа. Двое подопечных попадали на дорогу следом, кубарем катясь по земле, гася скорость. Тот, кто был в ранге Воеводы, упал удачно, а Борцу повезло меньше. Офицер закричал, катаясь по земле и баюкая руку. В лучшем случае вывих, в худшем – перелом. Открытый? Закрытый? Под комбезом не видно.

Водитель замешкался, заслушавшись песней, и успел лишь крутануть руль. Машину на скорости повело в сторону, но полетела в кювет уже пылающим факелом. Снаряд, пущенный серой махиной, пробил капот и разорвал клочок металла.

Даня подхватил раненого товарища и прыгнул в кювет. Очередь прошила землю. Но вместо типичного звука отскакивающих пуль от земли и камней, был странный писк. И на земле не оставалось снарядов, только чёрные, выжженные воронки. И запах чего-то оплавленного вскоре догнал в кустах.

– Ты как?

«Вертолёт» отвлёкся на воеводу, с другой стороны дороги поливая его выстрелами из оружия энергетического типа. Это давало возможность бегло осмотреть рану бойца.

Борец отстранился:

– Всё нормально, шеф. Лёха, водила… Как он?