...Не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц. Мф. 10:31

Страх своей ничтожности

Слыхали ль, не слыхали вы —

Хоть люди там обычные

Стоит оно давно,

В домах своих живут

Загадочное диво —

Привычно и неспешно,

Ходульное село.

Но... ходики идут!

9

Как шесть часов приблизится,

Ходулыщики в Ходульном

Бросают все дела —

Не могут без прикрас,

Ходульная потеха

Такую ложь ходульную

У жителей села.

Вы видели не раз.

На площади толпятся,

Ходули выше крыши,

Чтоб выяснить скорей,

Ведь, что ни говори,

Кто выше всех соседей,

«Залезь еще повыше» —

Успешней всех друзей.

Вот правило игры.

Коль ростом ты не вышел —

Играть в нее так весело,

Не стоишь ни гроша.

Но лишь одна беда —

От спеси раздувается

Жить наверху опасно.

Ходульная душа.

Споткнешься — что тогда?

Тем не дали ходулей,

Подпрыгнул, оступился,

Тех в списки не внесли,

Чуть больше накренился —

Тех в спешке не заметили,

И вот уже свалился

Тех просто обнесли...

К народцу Коротышек,

Нижайших из людишек...

И все же им неймется —

Такой они народ.

Вот ты и воротился

Как вечер — насмерть бьются,

Туда, где ты родился.

Чтоб вырваться вперед.

Дела идут все хуже —

А вдруг им кто объявит

Ты никому не нужен,

Из тех, что здесь кричит,

Тебе не помогают,

Из тех, что здесь решает,

Ходули отбирают.

Что к ним благоволит:

«Как вы меня надули,

«Да! ты на вид вполне хорош,

Что отняли ходули!»

Да! ты нам подойдешь!»

Но, впрочем, — не до слов,

И, наклонясь при этом вниз,

Пробило шесть часов.

Протянет вожделенный приз.

Пора в толпу на площадь,

Но это не награда,

Опять туда, скорей!

Не торт и не пирог —

Коль червь тщеславья гложет —

Ходули — вот так странно...

Пора кормить червей.

Какой же от них прок?

Да разве не чудесно,

Устроиться в верхах?

Да разве же не лестно:

Ты — местный олигарх?

Да, вот так оно и есть. Тот самый вопрос. Полноводная Амазонка, из которой

вытекают тысячи страхов. Обладаем ли мы хоть какой-то значимостью? Мы боимся, что

нет. Мы боимся прокуковать свой век в незначительности, в безвестности, в

ничтожности. Боимся затеряться. Боимся, что при сведении общего баланса окажется: мы вообще никак не повлияли на итоговую сумму. Боимся, что получится так: мы

пришли в мир и ушли из него, а никто даже не заметил этого.

Именно поэтому нас так задевает, когда друг забывает позвонить или учительница

не может вспомнить, как нас зовут, или за сделанное нами хвалят нашего начальника, 10

или авиакомпания гонит нас, словно скот, переоформлять билеты на следующий рейс.

Все они подтверждают наши тайные опасения: никому до нас нет дела, потому что мы

того не стоим. По этой причине мы и добиваемся капельки внимания от мужа или жены, похвалы от босса, невзначай ввертываем в разговор имена видных людей, носим на

пальце свой университетский перстень, накачиваем грудь силиконом, украшаем колеса

машины броскими колпаками, носим на зубах брекеты, повязываем шелковый галстук.

Нам нужно встать на какие-то ходули.

Модельеры говорят нам: вы будете выглядеть значительнее, когда наденете наши

джинсы. С нашим-то лейблом на вашей заднице вся ваша заурядность сразу исчезнет. И

мы их слушаемся. И на время переходим из племени Коротышек в Общество

высокопоставленных. Мода спасает нас от ничтожности и незначительности, мы

начинаем что-то собой представлять. Почему? Потому что ухнули ползарплаты на эти

итальянские джинсы.

Но потом — о, ужас! — мода меняется, ее зигзаги выпрямляются, стиль

разворачивается от обтягивающей одежды к мешковатой, от блеклых оттенков к