Шрифт:
Торвальд покачал головой.
Видно, быкопоклонников он тоже не очень жаловал.
— Лучше ответь, Тадеуш, чего ты у ворот околачивался? Ты у короля своего первый помощник, зачем тебе нищих грабить?
— Так ведь грабить нищих — первая забота государевых слуг, — отозвался слайм. — Разве вы, люди, не так же поступаете?
— Он прав, — кивнул я.
— Прекратите, — сердито буркнул Торвальд. — А ты скажи лучше, пан Тадеуш Сопливый, кто мои руны защитные посковыривал?
— Я? Что? Да я никогда! — забулькался жижей слайм. — Как можно, гроссмейстер Торвальд! Руны держат стены нашего мира, без них же тут все разрушится и в прямом, и в переносном смысле.
«А вы сможете вырваться отсюда и расползтись по городу, — подумал я. — До сих пор вас держат ворота и кусты-людоеды. Но если проломить своды…»
— Значит, ничего об этом не слышал? — спросил Торвальд.
— Вы лучше спросите круля Станислава. Он знает все, что происходит в коллекторе.
3
Узкий тоннель уходил все глубже под землю.
Идти здесь можно было только поодиночке, а запах гнили и мусора становился все сильнее.
Под ногами хрустели панцыри звездчатых тараканов, когда они вырастают, то лопаются, распадаясь на десятки крошечных паразитов.
— Круль Станислав правит во всем коллекторе, — хвастливо говорил слайм. — Он над всей кикиморью, тысяченожками и крысогоблинами хозяин, а мы…
Он с важностью повернулся вокруг своей оси, отчего гном Торвальд, шагавший следом и не успевший затормозить, врезался Тадеушу прямо в измазанный слизью и протухшим киселем плащ.
— Мы его славные шляхтичи, — продолжал слайм, прервавшись лишь для того, чтобы вынуть изо рта большую пиявку, — и трудимся во имя процветания нашей родины.
— Нет у вас родины, — сварливо пробурчал Торвальд, тщетно пытаясь стереть с лица протухший кисель. — Вы живете в огромной куче отбросов.
— А это можно сказать про любую родину, — живо возразил слайм, — ежели не любить ее всем сердцем.
Впереди открылась большая зала, и в первый момент я подумал было, что это тронная, но сразу же мы увидели трех стражников-крысогоблинов верхом на больших рогатых лягушках.
У каждого в руке была длинная, чуть проржавевшая пика, на головах — мятые и кое-как выправленные шлемы.
Лохматые тела затянуты в кольчуги грязно-серого цвета, где звеньями служили черепа мокриц и тарантулов.
— Это королевская стража, — пояснил слайм. — Денно и нощно несут дозор у царской светлицы, за что после дежурства исправно получают бадью отменных помоев.
При виде Тадеуша всадники взяли «на караул», а он приветствовал их, с важностью махая ладонью, отчего та в конце концов отвалилась и отлетела к дальней стене.
— Круль Станислав без отдыха занят государственными делами, — сокрушенно вздохнул Тадеуш, открывая створки дверей. — Не знаю даже, сможет ли он отвлечься и принять вас, любезный гроссмейстер Торвальд.
Инженер покрепче сжал свой молоточек.
— Если не сможет, я снесу ему голову. Авось потом передумает.
Хозяин Верхних коллекторов и впрямь был погружен в ответственную работу — он копался в мусоре.
Прямо перед ним стояла большая, запряженная енотом повозка, наполненная отбросами.
— Сапог, хороший сапог, — бормотал король. — Оставлю его себе. А этот вот каши просит, отдам министру финансов.
Услышав шаги, Станислав резко поднял голову, и его глаза заболтались в слизи лица, как желток в сыром белке.
— Простите, ваше величество, — поспешно затараторил Тадеуш, — пришел пан гроссмейстер Торвальд и просит аудиенции.
Круль был похож на Тадеуша, оттого что слаймы, хоть и могут принять человечью форму, лица себе слепить не умеют, не говоря уже о том, чтобы поддерживать его всегда одинаковым.
Если присмотреться, то можно было понять — для своей одежды Станислав брал самые дорогие и модные из обносков, но теперь они все пропитались слизью и мало чем отличались от наряда Тадеуша.
На макушке круля поблескивала корона, удивительно похожая на настоящую; под собственной тяжестью она глубоко провалилась в голову, так что торчали только инкрустированные зубцы.
Зала была большой, но слишком унылой.
Росписи на стенах поблекли, пол измазан грязными пятнами, свечи в высоких шандалах покосились и почти все погасли. Станислав их зажигал только потому, что так поступают люди, а сам, подобно всем слаймам, хорошо видел в темноте.
— Прошу аудиенции? Еще бы я не просил чего-то у вас, свалочные отбросы, — мрачно проговорил гном. — Ты мне объясни, круль, что стало с моими рунами?