Через пару месяцев, постоянно получая порции едкого эликсира, Адер набрался сил. Он уже мог приносить воду и колоть дрова. Мог пробежать небольшое расстояние и не сомневался, что одолел бы поездку верхом, представься ему такая возможность. Порой, собирая в лесу травы, Адер подходил к склону холма, смотрел на широкую зеленую долину и вновь думал о бегстве. Он страстно мечтал освободиться от старика, но все же… Стоило Адеру задуматься о наказании, ему сразу становилось тошно, и он возвращался в башню, порой доходя до мысли о самоубийстве.

— Завтра ты должен пойти в деревню и найти девочку. Она должна быть девственна. Расспрашивать никого нельзя, нельзя привлекать к себе внимание. Просто найди это дитя, вернись и скажи мне, где она живет.

Горло Адера сжалось от страха:

— Но как мне узнать, что девочка непорченая? Неужто я должен сам…

— Тут и думать нечего. Найди маленькую девочку. Уж я сам во всем смогу убедиться, — ледяным тоном проговорил старик.

Больше он ничего не стал объяснять, да Адер и не нуждался в объяснениях. Он знал, что в лекаре есть что-то дьявольское, и все же не мог отказаться выполнять его приказы. Обычно походы в деревню его радовали. Ему нравилось хоть ненадолго окунуться в атмосферу шумной семейной жизни — и пусть эти люди были ему чужими. Но на этот раз Адер пошел в деревню с тяжелым сердцем. Он постарался не подходить к домам ближе, чем нужно, но деревня была маленькая, и его здесь знали. Стоило ему заметить играющих детей или тех, кто помогал родителям дома или в огороде, их сразу же загоняли в дом, а на Адера смотрели угрожающе.

Боясь того, как поведет себя лекарь, услышав эти вести, Адер отправился к башне незнакомой дорогой — в надежде, что это принесет ему удачу. Тропа вывела юношу на поляну, где, к его изумлению, стояли несколько фургонов, очень похожих на те, в которых жили и путешествовали его родственники. Неподалеку от деревни остановился цыганский табор. Сердце Адера наполнилось надеждой. Может быть, родители решили разыскать его? Он стал ходить по табору, но не увидел ни одного знакомого лица. Правда, в таборе хватало детей самого разного возраста. Были тут и краснощекие мальчишки, и миловидные девочки. Адер и сам был цыганом, поэтому на него здесь особо не глазели, хоть он и был незнаком этим людям.

«Могу ли я совершить такое святотатство?» — мысленно спрашивал он себя. С часто бьющимся сердцем Адер переводил взгляд с одного лица на другое. Он был готов бежать, охваченный ненавистью к самому себе. Как он только мог выбрать ребенка, который попадет в руки этого чудовища? И вдруг ему встретилась девочка, очень похожая на его возлюбленную Катарину в то время, когда он ее впервые увидел. Такая же сливочно-белая кожа, те же пронзительные темные глаза, та же обезоруживающая улыбка. Казалось, судьба совершила выбор вместо Адера. Победил инстинкт самосохранения.

Лекаря вести порадовали. Он велел Адеру в этот же вечер, как только стемнеет, отправиться в табор и, когда все уснут, украсть девочку и принести к нему.

— Все справедливо, не так ли? — каркающе рассмеялся старик. Возможно, он решил, что после его слов Адеру будет легче выполнить приказ. — Твои сородичи отреклись от тебя, они отдали тебя мне, даже не задумываясь. Теперь у тебя есть возможность отомстить.

Но Адера слова старика не убедили. Он сердито спросил:

— Зачем вам нужна эта девочка? Что вы с ней сделаете?

— Не твое дело. Исполняй приказ, — буркнул старик. — Ты только-только начал выздоравливать, верно? Не хотелось бы снова ломать тебе кости.

«Хоть бы Бог мне помог», — с тоской подумал Адер, но решил, что молитвы бесполезны. У него были все причины верить, что и он, и несчастная девочка обречены и ничто не спасет ни ее, ни его.

Поздно вечером Адер отправился в табор, стал ходить от фургона к фургону и заглядывать в окошки и за ширмы. Наконец он нашел девочку. Она спала на одеяле, свернувшись калачиком, как котенок. Затаив дыхание, Адер бесшумно открыл дверцу и схватил ребенка. Отчасти ему хотелось, чтобы девочка закричала — и пусть бы его тогда поймали. Но девочка крепко спала у него на руках — как заколдованная.

Адер побежал к лесу, не слыша звуков погони. Никто не стал его преследовать, не проснулись и родители девочки. Только позже ребенок начал ворочаться и хныкать. Адер не знал, как быть. Он лишь прижал девочку крепче к своей груди, надеясь успокоить ее. Ему очень хотелось быть смелее и нарушить зловещий приказ старика, но он ничего не мог поделать. Он бежал через лес напролом и горько плакал.

И все же, когда до башни было совсем недалеко, Адера вдруг охватила отчаянная отвага. Он понял, что не может тупо выполнять желания лекаря, чем бы это ему самому ни грозило. Его ноги словно бы сами остановились. Еще несколько шагов — и он повернул обратно. К тому времени, как он добрался до опушки леса, девочка проснулась, но вела себя тихо, не плакала. Адер опустил ее на землю и встал перед ней на колени.

— Возвращайся к папе и маме, — сказал он девочке. — Скажи им, чтобы они как можно скорее уходили отсюда. Здесь вам грозит большая беда, если твои родители не послушают этого предупреждения.

Девочка потянулась к щеке Адера, прикоснулась к блестящей дорожке его слез.

— А как мне им сказать — кто нас предупредил?

— Как меня зовут, значения не имеет, — сказал Адер. Он понимал, что даже если цыгане будут знать его имя и пожелают найти его и наказать за проникновение в табор и кражу ребенка, это уже будет неважно. К этому времени он будет мертв.