Люк нервно щурится, глядя на свой пикап, но женщины нет. Поблизости не видно ни пятнышка цвета морской волны — именно такого цвета больничная хирургическая форма. В первый момент Люк паникует: как же он мог поступить так глупо — оставить Ланни одну на улице без присмотра? И все же его сердце бьется с искоркой надежды. Он понимает: если арестованная исчезла, значит, его тревогам конец.

Но в следующую минуту она возникает рядом с ним — тоненькая, воздушная. Ангел в хирургическом костюме… При виде нее сердце Люка бьется радостно.

Люк возится с зажиганием. Ланни сидит, пригнувшись. Она старается не смотреть на Люка, не заставлять его нервничать еще сильнее. Наконец мотор заводится. Пикап на полной скорости срывается с автостоянки и вылетает на шоссе.

Пассажирка неотрывно смотрит вперед. Кажется, что ее сосредоточенность может спасти ее и Люка от погони.

— Я остановилась в «Охотничьем домике Данрэтти». Вы знаете, где это?

Люк не верит собственным ушам:

— Вы считаете, что это будет мудро — отправиться туда? Думаю, полиция уже выяснила, в какой гостинице вы остановились. У нас не так много туристов в этом году.

— Пожалуйста, давайте хотя бы проедем мимо. Если заметим что-то подозрительное, заходить не станем. Но там мои вещи. Паспорт, деньги, одежда. Наверняка у вас дома нет вещей моего размера.

Она стройнее Тришии, но все же не девочка.

— Ну ладно, допустим, — кивает Люк. — А паспорт какой?

— Я приехала из Франции, я там живу. — Ланни подтягивает колени к груди, пытается согреться.

Собственные руки на руле вдруг кажутся Люку слишком большими и неуклюжими. Он как бы смотрит на себя со стороны, ему трудно сосредоточиться, чтобы вести машину ровно и уверенно.

— Видели бы вы мой дом в Париже. Он как музей. Наполнен вещами, которые я собирала много, много лет. Хотите поехать туда?

Голос у нее сладкий и теплый, как ликер, а предложение интригующее. «Интересно, она правду говорит?» — гадает Люк. Кто бы отказался съездить в Париж и пожить в волшебном доме? Люк чувствует, как спадает напряженность. Спина и шея постепенно расслабляются.

В здешних лесах много мотелей типа «Охотничьего домика Данрэтти». Люк никогда не останавливался ни в одной из этих маленьких гостиниц, но пару раз в детстве бывал внутри их — вот только сейчас не может вспомнить, по какой причине. Жалкие домики, сколоченные в пятидесятые годы из фанеры, обставленные заплесневелой, разномастной уцененной мебелью. На полу — дешевый линолеум с мышиными какашками. Женщина указывает на последний домик, стоящий около усыпанной гравием дорожки. В домике темно и пусто. Ланни протягивает руку к Люку:

— Дайте мне какую-нибудь кредитную карточку. Может быть, я сумею открыть замок.

Войдя в домик, Люк закрывает шторы, а Ланни включает свет. Все, к чему они прикасаются, холодное. По комнате разбросаны вещи. Такое впечатление, будто обитателям домика пришлось среди ночи бежать отсюда. В комнате две кровати, но разобрана только одна из них. Смятые простыни и подушки выглядят порочно, преступно. На расшатанном столике, который раньше явно входил в кухонный комплект, стоит ноутбук, к которому подсоединена цифровая камера.

На тумбочке — несколько откупоренных бутылок вина и два бокала, на которых видны отпечатки пальцев и губ. На полу — два открытых чемодана. Ланни присаживается около одного из них и начинает совать туда разбросанные вещи, включая ноутбук и фотоаппарат.

Люк нервно позванивает ключами от машины.

Ланни застегивает молнию, встает и подходит ко второму чемодану. Выудив оттуда мужскую майку, подносит ее к лицу и делает глубокий вдох:

— Все, я могу уйти отсюда.

Когда они идут по подъездной дорожке мимо дома управляющего, который сейчас, конечно, закрыт, и Данрэтти-младший крепко спит на втором этаже, Люку кажется, что красные полосатые шторы шевелятся, словно за ним и Ланни кто-то подсматривает. Он представляет себе Данрэтти в махровом халате с чашкой кофе в руке. Люк думает: «Наверное, хозяин мотеля услышал шуршание шин по гравию и решил посмотреть, кто проезжает мимо — может быть, он узнает машину? Да нет, — успокаивает он себя, — чепуха, просто кошка прошла мимо окна и задела шторы».

Как только они выезжают на шоссе, Ланни начинает переодеваться. Люк немного нервничает, но потом вспоминает, что уже видел ее обнаженной. Она натягивает синие джинсы и роскошный кашемировый свитер. Таких прекрасных вещей у жены Люка никогда не было. Хирургический костюм Ланни бросает на пол, себе под ноги.

— У вас есть паспорт? — спрашивает Ланни.

— Дома лежит, конечно.

— Давайте заберем его.

— Что? Мы что же, полетим в Париж — вот просто так возьмем и полетим?

— Почему бы и нет? Я куплю билеты, все оплачу. Деньги — не проблема.

— А я думаю, что вас лучше сейчас доставить в Канаду, пока полиция не объявила вас в розыск. Мы в пятнадцати минутах от границы.

— Но вам же потребуется паспорт, чтобы пересечь границу? — спрашивает Ланни. — Не так давно, кажется, закон изменили?

В ее голосе — нотки паники.

Люк крепче сжимает руль:

— Я не знаю. Давненько не пересекал границу… Ладно, хорошо, мы заедем ко мне. Но только на минуту.