Павлинка, Степан, Альжбета.

Степан (подвыпивший, входит с Альжбетой из сеней и напевает):

Альжбета (кладет покупки на сундук и раздевается. К Степану). Не смеши ты людей. Если выпил, так ложись спать!

Степан. Молчи, баба!.. Ты, коханенькая-родненькая, ничего не понимаешь… Волос долог, а ум короток. (Напевает.)

(Хочет обнять Альжбету.)

Альжбета (отталкивая). Ах ты гнилая кочерыжка! Может, тебе еще чего захочется?

Степан (выделывая коленца).

Павлинка. Папа! Да бросьте уж! Раздевайтесь лучше и, может, чего-либо покушаете.

Степан. А может, это и верно, коханенькая-родненькая… Если б кислой да горячей капусты… (Сбрасывает верхнюю одежду и кладет на сундук.)

(Садится за стол.)

Павлинка (бросив шитье на кровать, Альжбете). Мама, достаньте из сундука скатерть, а я принесу вам поесть.

Степан и Альжбета.

Альжбета (достает из сундука скатерть). С кем ты так нализался?

Степан (закуривая трубку). Я и с тем, я и с этим, а ты, коханенькая-родненькая, угадай с кем?

Альжбета. А леший тебя знает с кем!

Степан. Не говорил ли я, что у тебя тут (стучит пальцем по лбу) не все дома. Ну, слушай: с зятем!

Альжбета (удивленно). С зятем?

Степан. Да, да, коханенькая-родненькая. Кто со сватом, кто со сватьей, а Степан Криницкий — с родным зятем.

Альжбета (накрывая на стол). Правду все-таки говорят, что водка сбивает людей с панталыку. Когда же ты успел его нажить? Дочь еще замуж не вышла, а у отца уже зять есть!

Степан. Если еще не имею теперь, так будет в четверг. Это, видишь, он только еще собирается подмазаться к нашей Павлинке; а чтобы гладко все шло, так он сперва меня подмазал.

Альжбета (садится). Так бы и говорил сразу. А кто же это такой?

Степан. Адольф Быковский!

Альжбета. Э-э! Я думала — кто такой! Оказывается, ничего путного. Только ездит да вынюхивает, у какой девушки больше приданого, а сам гол как сокол.

Степан. Приданое вынюхивает, потому что нос имеет. Но все-таки это для нас блин, да еще смазанный маслом. Он сам мне, коханенькая-родненькая, хвалился, что у него хозяйство во сто раз лучше, чем у всех здешних хозяев. Говорит, за одного только коня заплатил в этом году три сотни. «На этом самом коне, говорит, завтра заеду к вашей милости с ярмарки». (Щупает карман, про себя.) Куда ж она девалась? (Альжбете.) Ты, баба, не видала книжки, что я купил сегодня? Куда она пропала?

Альжбета. Что я, пастушка твоим книжкам? Может, пропил с этим своим зятем.

Степан (идет к сундуку, находит в армяке книжку и кладет ее за икону, куда Павлинка положила фотографию). Коханенькая-родненькая, не думай, что я какую-либо дрянь выбрал себе в зятья. Завтра он приедет, посмотришь, так сразу запоешь иное. Одним словом, парень шляхетского рода, с форсом, со всякой деликатностью, и все такое.