Очередной земляк-доброволец, казался вполне нормальным симпатичным парнем. Ни татуировок, ни шрамов, ни даже стригущего лишая на нем видно не было. Смуглый, физически развитый. Смотрит доброжелательно. Стервозности в глазах нет. Он продолжал беседовать с Алексеем, делая массирующие движения разогревающие кисти рук.

— Здесь целый интернационал из бывших наших. Процентов тридцать, если не больше. Русские, украинцы, белорусы — ну как без них? Кто с чем, сюда пожаловал… В основном, пытаемся избежать сумы и тюрьмы. Тех, которых с твоей помощью отсюда понесли, не жалей… Солдаты хорошие, но болгары… Первый, он из бандитов, а второй, албанец… Они нас не любят, мы их… Приходиться терпеть… Мы не в обиде. Давай теперь с нами поработаем. Ты готов?

— А есть другой вариант? — поинтересовался Алексей и вполне серьезно добавил. — Я бы сейчас, нашего кислого «Жигулевского», пару бутылочек, оприходовал… С подвяленной плотвичкой, да, с «Бородинскими» сухариками…

— Это чуть позже…

Не давая ему продолжить, не очень вежливо, перебил его землячок. Как-то очень быстро меняя образ добродушного, свойского паренька, на облик злобного и неприятного вышибалы-мужичины.

— Сейчас продолжим «катания на каруселях». Ну, начали, что ли? Но, извини, в помощь, я еще двоих любителей «Жигулевского» позову… Не боишься? Впрочем, какая разница?

Алексей беззаботно пожал плечами.

— Если, ребята, у вас здесь такие порядки, то о чем может быть разговор. Давайте начинать…

Вышли помощники. Опять закрутилась лихая чехарда. На этот раз Алексея все-таки достали. Ощутимо попали по губе.

Тонкая струйка крови, текла по подбородку, в виде отмщения за поверженных. Но и она не смогла удержать эту троицу в вертикальном положении. Хотя, один из земляков, даже горсть песка успел швырнуть ему в лицо. Этот, не красящий его соперников поступок, не смог переломить ход нетоварищеской встречи.

Очень скоро, они лежали вокруг него как попало, скучно и без всякого интереса рассматривая, кто голубое, ставшее в одно мгновение, бесцветным небо, а кто и резиновое покрытие, на котором они скакали. Больше досталось тому, кто исподтишка сыпанул песком в благородное, породистое гусаровское лицо, после чего и была разбита губа. Этот паренек не отделался, как другие, тяжелым, выходящим за признаки обморока нокаутом. У него, кроме сотрясения мозга, была еще и напрочь выбита челюсть.

Подвести итог решительным действиям Алексея, можно было словами известного детского писателя Маршака: «Вот какой рассеянный с улицы Бассеенной».

Интересно, а чтобы сказали глядя на все на это, истинные «толстовцы» с их теорией непротивления злу и насилию? Смогли бы они осудить Алексея за его жесткие, граничащие с жестокостью поступки или нет? Вместо того, чтобы самому быть битым, он позволил себе воспротивиться постулату и не подставить вторую щеку, а других нарубить в мелкую щепу.

Такое повергает в уныние и депрессию.

Отчаяние переходит в сдавленный крик и задушенный стон.

Жлобы и ревнители морали, посыпают свои головы крупнозернистым пеплом. Сверху натягивают заячьи треухи, так и ходят.

Как было понятно изначально, капрал «толстовцем» не был. И наверное никогда уже им не станет. От такого поворота событий, когда пять, считай выдающихся бойцов были в лучших, ритуальных традициях спецназа искалечены, он только-то и смог, что тягостным стоном, помогая при этом себе руками, показать Алексею, свое, кровоточащее к этому отношение… И все же, заводной, заграничный характер, не давал ему возможности признать свою неправоту и прекратить человеконенавистническое, проверочное занятия.

Прекратить калечить юность нашу боевую, пусть даже и болгарскую. Ему, понимаешь, захотелось отыграться на, казалось, беззащитном бойце, по имени Баг Арт. Он просипел, пытаясь откашляться от внезапно возникшего кома в горле: «Сейчас, ты, Баг».

Что за напасть?

Этот тоже оказался улыбчивым. Но хоть ничего не просил, не издевался. Просто вышел, ожидая следующих козней и подвохов со стороны капрала. А того, при виде очередного спокойного и уверенного новичка, обуяло, иначе и не скажешь, яростное раздражение.

— Твой приятель, показал всем нам неплохое владение приемами…

В первый раз их назвали приятелями, не отделяя одного от другого. Капрал продолжил: «Нам всем хочется посмотреть, сможешь ли и ты, справиться с двумя… Нет, с тремя соперниками…»

Судя по хмурым и неприветливым физиономиям столпившихся легионеров, им совсем не хотелось того, о чем говорил бравый капрал. Конечно, трусов среди них не было, но и желающих, вот так просто, за здорово живешь, без всякого повода, быть искалеченным, тоже не находилось.