— В чем дело? — переспросил его озабоченный Гусаров. — Живот схватило? Придется потерпеть.

Сергей кивнул в иллюминатор. Алексей только крякнул от того, что представилось его взору.

Перед ними в полной красе, как на торжественном построении для генеральского смотра, стояли освещенные со всех сторон нефтяные вышки. И было их огромное количество, тем более в ночное время. Красиво стояли. Величаво. Особенно этим строем должен был гордиться тот, кто владел всем этим богатством…

Другие спецсолдаты также заинтересовались открывающимся промышленным пейзажем… Бывший грузинский ботаник, а ныне снайпер-надомник Гурам Фурия, невежливо толкнул капитана в бок, требуя пояснений тому, что видели все.

Поднявшийся со своего места, командир их спецгруппы толково объяснил, что нефтяные вышки это только прикрытие того, что здесь на самом деле твориться. Говорил неуверенно и неубедительно. Чувствовалось, что для него самого полной неожиданностью явился колосящееся нефтяное поле во всей его красе.

Однако в присутствии подчиненных, согласно уставных положений, чувство уверенности его не покидало. И уж тем более, он не мог сомневаться в правильности полученного от вышестоящего командования приказа или подвергать сомнению мнение мирового сообщества. Раз сказано, что здесь должен быть рицин, значит, так тому и быть. А вышки, нефть, развернутая производственная и ремонтная база, это… Несущественные детали досадного недоразумения.

Но на этом новости и открытия для Сергея не закончились. Все от туда же, с воздуха он увидел на огромном подсвеченном прожекторами красочном панно свою фамилию. Это было так невероятно, что ему пришлось убеждать себя в том, что Платоновы это достаточно распространенная в мире фамилия. Как, скажем, Винздоры или Романовы. Поэтому ничего удивительного в этом быть не может. Мы же не удивляемся, когда видим на каждом углу, какого угодно города, да, что города, любого захолустья, фамилию Макдональда, одного из основателей и лидеров английской Лейбористской партии. Поэтому и здесь совершенно нечему удивляться.

Вертолет, чтобы не испортить себе винты и не очутиться в аварийной ситуации, сел чуть поодаль от нефтяных монстров. При чем первый вертолет, где гремели амуницией Сергей, Алексей и другие солдатики, сел сразу, а два других стали кружиться над нефтяным полем, прикрывая спустившихся.

Когда десантники вылезли из своей вертушки, на пахнувший жар пустыни они даже внимания не обратили.

Спросите почему?

От неожиданности…

В честь прибытия, специально созданный комитет по их торжественной встрече, устроил салют…

Оба вертолета, прикрывавших их посадку с воздуха, были сбиты у них на глазах ракетами из переносных зенитно-ракетных комплексов. Те ребята, которые находились в середине винтокрылых птиц, сгорели заживо прямо в воздухе

Шок был ужасный. Надо было что-то командовать. Их командир растерянно, но все тем же бравым голосом тоненько закричал: «В атаку! За мной!» Судя по услышанному резкому дисканту всем рядом стоящим с ним легионерам показалось, что в бою он превратился в кастрата. Таким высоким стал его голос.

Кричал он по-французски, а основную публику, вооруженную автоматическим оружием этот язык, бегать куда не попадя, вообще-то не убеждал. Поэтому никто и не последовал его примеру. Тем более, было не ясно, куда бежать и зачем?

Прятаться или в самом деле в атаку?

Мощные прожектора подсветили место их посадки великолепно. Было светло, как днем. Коварный враг считая, что уничтожение наемников это «fair play» (благородная игра), на время затаился.

На земле догорали вертолеты с останками легионеров. О том, что кто-то из находящихся там выжил, не могло быть и речи. Еще в воздухе, при попадании реактивных снарядов в бак с горючим все начало гореть и взрываться. Земли коснулись только горящие факела. И даже после падения, на земле продолжали взрываться дополнительные топливные баки, ручные гранаты и снаряды к подствольным гранатометам. Всем этим вертушки были загружены основательно.

Шуму и неразберихи хватало вполне.

Первые минуты было непонятно, это в их сторону прицельно жарит пулемет или в горящих вертолетах во всю разгулялись цинки с патронами?

Запаниковал их командир, забегал. Оказывается, ему-то, молодому мозамбикскому парню, умирать не хотелось больше всех. Он заполошливо закричал поднимая в верх руки: «Отступаем!» И тут же подтвердил свое намерение отступать тем, что дал команду всем загружаться обратно в вертолет и улетать.