Сейчас он был в образе верного друга и однополчанина покойного. Хотя до этого в минуты былых затиший и спокойного отдыха между допросами, вербовками и рутинными пытками, он частенько задавал себе вопрос, как ему, верному бойцу коммунистической партии, будут организованы проводы в последний путь. И когда, несколько дней назад его спросили, чего бы он хотел перед уже окончательным уходом из органов. Он скромно попросил устроить ему его собственные похороны и поприсутствовать на этом представлении в качестве верного друга и товарища покойного. Добро на это было получено. Исходя из его героических заслуг и верного служения, ему были оказаны последние почести по высшему, второй степени, разряду. С артиллерийским лафетом, почетным караулом, ружейным салютом и другими причитающимися снастями.

Своим пламенным выступлением председатель траурной комиссии задал правильный, оптимистический тон мероприятию с верой в идеалы.«…Зажженная тобой звезда героических свершений, ни когда не потухнет на небосклоне нашей памяти» — эта фраза просто прошла на «ура» и вызвала молчаливый гром оваций.

После председателя выступили еще какие-то люди. Потом грохнул холостой салют.

Заунывно завыли, рвущие душу медные инструменты, исполняющие вариацию на похоронную тему, где в некоторых местах прорывались отголоски партийной песни «Интернационал».

Под музыку, гроб с муляжом заколотили. Опустили в могилку

и солдатики быстро забросали яму землей.

Слушая стук камней и удары комьев земли о крышку гроба, казалось, большинство собравшихся задумалось о бренности короткого существования на этой земле…

По отмашке, полученной откуда-то сзади, рыдающая, безутешная, молодая вдова, под одобрительный гул боевых соратников, потеряла сознание.

Ей дали понюхать флакон с настоящим нашатырным спиртом. Она, явно не ожидая такой подлости, всхрапнув и дернувшись всем телом, «пришла в себя».

— Молодец лейтенант! Молодец. Пока все без ошибок, — зашептал ей на ухо «седой брат покойного» он же ее непосредственный начальник.

Посвященные во все детали траурных мероприятий, ждали заключительного аккорда в виде накрытого стола и поминок. Но торжество чуть не испортил «покойный», совсем не ко времени заявивший: «Вы идите, а я еще посижу на его могилке.» Однако его под руки, уже только всхлипывающего от горя, увели в поминальный зал.

На поминках, как важная и неотъемлемая часть траурных мероприятий, продолжали раздаваться подобающие такому моменту поминальные речи и тосты. Но, как-то само собой, после трех положенных поминальных стопок «за помин души», официальная, траурная обстановка — ушла.

Ей на смену, на вьющийся дымок кадила, заглянула свободная и непринужденная атмосфера. С ее появлением, галстуки расслабили и вспомнили былое. Спели хором песню «про Катюшу». Посмеялись над рассказанным анекдотом «брата покойного» и устыдившись разгула веселья разъехались в разные стороны, предварительно захватив со столов недопитое и недоеденное для продолжения индивидуальных траурных мероприятий.

Безутешную молодую вдову, в звании лейтенанта, было решено отдать «на танцы и провожание до дома» председателю траурной комиссии. Что и говорить? Заслужил.

Иван Петрович доверительно склонившись над ухом своего бывшего начальника, отвлек его от аппетитного крылышка утки, обильно пропитанного соусом ткемали: «Вот так меня и похороните» — горячо задышал он ему в ухо.

На что тот, отрываясь от увлекательного занятия, вполне резонно ему ответил:

— Нет, дорогой вы наш покойник. Мы вас уже похоронили. Поэтому следующего раза не будет. Фондов на одно и тоже мероприятие у нас нету. Бухгалтерия не пропустит. Если только урну с прахом, после кремирования тела, в этот бугорок закопаем. И все…

И в самом деле — все.

К чему двигаемся? Куда идем?

Смешнее всего было наблюдать выполнение команды: «По-пластунски, ползком марш».

Когда группа современных головорезов-коммандос высоко приподнимая свои тощие, мускулистые зады, начинала ползти по каменистой почве. Над ними в этот момент, попивая минеральную водичку и сидя под зонтиком, восседал капитан и покрикивая учил их жизни. Когда вредному капитану предложили показать, как следует правильно выполнять данную команду, он прямо заявил, что представителям Мозамбика вредно находиться под такими жгучими лучами солнца.

Вполне понятно, что смотреть на взрослых дядек занимающихся в пустыне этим бессмысленным делом было где-то даже смешно. Ползать, не очень — а в остальном обхохочешься…

Во время выполнения команды, в кровь сбивались локти и колени. Трепалось и изнашивалось казенное обмундирование. Милитаристский, военный груз на спине, придавливал к земле так, что создавалось дополнительное смешное впечатление, как будто боец из под этого мешка пытается выбраться, а не тянет его на своем горбу, преодолевая земное притяжение и массу неудобств связанных с ним.