— Их следует не только отпустить, но накормить, одарить подарками и вернуть все, что у них отняли…

Услыхав такие противоестественные речи, у новоиспеченного вождя от удивления изо рта обильно полилась слюна, а глаза полезли на лоб. Не хотелось его обижать, поэтому пришлось добавлять в тесто сладкого сиропа.

— Если ты, великий и мудрый вождь этого не сделаешь, твой народ ожидает большое горе, — и вкрадчиво добавил. — Ему, бедному и покинутому народу вместо тебя придется искать нового вождя…

Как только, этот зеленый пацан, услышал «про великого и мудрого», он сразу ростом стал выше и в плечах шире… Тут же стал распоряжаться и командовать.

Я прислушался. Он отдавал распоряжения тоном, не терпящим возражений. Мол, мне самому не нравиться, но что поделаешь? Такова воля богов.

Взяв в сопровождающие одного воина, лет пятнадцати отроду не больше. Сходил с ним в тот погреб, куда Калас приказал отнести украденную Гуроном бочку со страшными картинками. За нами потянулось и вся оставшаяся банда.

Приказал пареньку сторожить вход, чтобы мне не мешали. Дескать, наступило долгожданное время вершить разные божественные чудеса. Отыскал впотьмах бочку с грозными переводными картинками. Вскрыл ее. Деньги в угол. Накрыл найденной рогожей. Бочку перевернул и поставил на место.

Степенно выбрался из блиндажа.

Наверху пританцовывая от нетерпения, меня уже поджидал Феликс. Достал из кармана американскую купюру, сунув ему под нос спросил: «Знаешь, что такое?»

«Знаю». Он выглядел несколько ошалевшим.

«Представляешь сколько хороших людей можно спасти?»

Он кивает головой.

По моему хотению, для создания определенного антуража, принесли два ярко пылающих факела.

Завел я его и того пацана, пятнадцати годков в подвал. Подвел к денежному холму, передал факела и резко сдернул одеяло. Когда в колышущемся свете ребятишки увидели, что это деньги, опять в ноги мне… Бух… И лежат, не шелохнутся.

Здесь я, на самом деле почувствовал себя Сыном бога. Но гордился не долго. Дело к вечеру, а хотелось убраться отсюда побыстрее. Черт его знает эти горные условия. Подует холодным ветром, молодежь распалится, засомневается по поводу правдивости Сына бога… Иди потом, доказывай безголовым, что ты оно самое и есть.

Указывая на деньги и напирая на свою короткую связь с богами, быстро разъяснил Феликсу, что это-де, божья милость за его мудрость. Но чтобы деньги не исчезли так же внезапно, как и появились, часть из них, вот по такой пачке (показываю десятитысячную упаковку), надо раздать освобожденным заложникам. Себе же я возьму, только самый необходимый запас. Мне следует задобрить богов и принести им очередные дары и жертвы.

Он головой кивает, хоть все забирай.

Спрашиваю: «Вечером, не опасно ехать? Доберемся ли до населенного пункта?»

«Не опасно» — отвечает. — «Доберетесь. Мы все вас будем сопровождать.»

Загрузились во все имеющиеся машины и поехали. Хорошо, что среди заложников нашлись водители. Это сняло вопрос с передвижением.

Нервишки у освобожденных людей подгуляли основательно. Они, согласно угрозам и обещаниям, давно простились с жизнью. Сейчас, испуганно сидя в той же покорной позе, им казалось, что скоро все это закончиться и их вновь начнут избивать и убивать… У них не осталось сил, даже плакать.

Поздно вечером мы прибыли в более-менее приличный городишко Цяпло-Юрт. Там, кроме телефона, было некое подобие больницы. В ней разместить всех прибывших не смогли, а помощь следовало оказать всем, поэтому часть мужчин, уложили на спортивные маты в школе.

Конечно, утром прилетели вертолеты и забрали бывших заложников. Но я этого уже не видел. Воспользовавшись услугами местного такси, я отправился в сторону чайханы Махмуда.

Перед тем, как раствориться на горных просторах, я лично вручил каждому из спасенных по десять тысяч. Реакция людей на это была вполне объяснима. Кто плакал, кто не хотел верить в правдивость происходящего, а кто-то и вовсе боялся брать, опасаясь провокации и не веря в свое освобождение. Увешанные оружием вчерашние насильники, по-прежнему были рядом с ними. Стояли в нескольких метрах от них и что-то смеясь, обсуждали.

Я же, обращаясь ко всем и к каждому по отдельности, только и повторял: «Спасибо за то, что вы были мужественны и вели себя как настоящие герои. Берите эти деньги, хоть новые брюки себе купите. И приехав домой, поставите в память обо мне во здравие свечку… Как меня зовут…? А зовут меня, — Хрущ Хрущов.»

На следующий день все информационные агентства мира передали сообщение о том, что правительственными спецподразделениями, была освобождена большая группа заложников, удерживаемая леворадикальными антиправительственными группировками.