Пришлось подчиниться. Двинулись в сторону указанную стволом.

Он сзади идет, хохочет, радуется скотина. Предвкушает палач свое удовольствие от моих мучений… Разве что, только в задницу меня не целует. Говорит, что на этот раз я от него не скроюсь.

Привел он меня… К кому бы вы думали? Правильно. К Каласу. Ни фига себе, покер с подкидным дураком… И этот жив. Выходит, не обознался я.

Честно говоря, все эти незапланированные неожиданности и внезапные встречи скверно влияют на самочувствие и психическую устойчивость. Утомляют неимоверно. Мало того, отвлекают настоящих профессиональных агентов от выполнения поставленной задачи… Но мерзавцу Гурону всего этого не скажешь.

Привел… Поставил перед удивленным Каласом…

Говорю тогда себе: «Давай, агент, отрабатывая номер, не жалей правдивой эстетики чувств».

Опять я дурным голосом завыл, в ноги повалился. Руки со стертыми ногтями показываю, гниющими на ногах струпьями козыряю. Хвостом виляю, скулю и лаю — демонстрирую перегаром радость от внезапной встречи.

Калас гневается. Ногой пытается меня оттолкнуть. Смотрит, узкоглазая морда подозрительно. Думай… Срочно нужна козырная отмазка… Думай быстрее, думай… Пристрелить может очень даже просто… Когда у человека вся семья погибла, он же не в себе…

Ничего нормального, стандартного — связанного с НЛО, снежным человеком или происками защитников природы, в голову не шло. Пришлось все валить на Гурона. Он мне, не друг и не родственник. Надеюсь, что никогда им не станет.

Рассказал я Каласу, как после взрывов на горе, я помчался туда, чтобы оказать ему первую медицинскую помощь. Перевязать, таблетку наложить или гипс какой, подсветить что.

Говорю, а сам смотрю на него. Он, червяк облезлый слушает, головой крутит, не верит.

Я настаиваю… Пока я там суетился, вся гора взорвалась, чудом остался жив. Бетонные блоки и плиты перекрытия с себя стряхнул и попытался идти, но ноги сильно придавило… Следы остались до сих пор… (Вру, злодействую, а в животе у самого тяжело заурчало и захотелось выпить. Пересиливаю себя. С жаром, переходя на истерические вскрики, продолжаю безостановочно говорить всю, как есть правду.)

Видел, как снизу поднялся Гурон (да, да вот этот самый гад, который сейчас зубами на меня щелкает и смотрит волком) и стал какие-то бочки выкатывать из хранилища и складывать в автомобиль, на котором я туда приехал.

Гурон, стоит рядом, слушает меня. От ярости побелел. Пытается встрять, опровергнуть мою правду. Калас, его одергивает: «Не мешай. Пусть говорит».

Я продолжаю живописать события, дополняя и украшая их лирическими отступлениями: про запах взорванных строений, про солнце над головой, пыль и мои душевные страдания. (Стараюсь быть достоверным, так как палец с курка Калас не снимает. Пульнет в башку и поминай, как звали.)

Воодушевленно продолжаю.

Как я попытался расхитителя остановить, пульнув по машине из автомата, подобранного там же…

Как он меня хотел ядовитой бочкой убить…

Как ударил меня машиной, а сам скрылся…

От моего острого желания выпить, душераздирающие подробности рождались сплошным потоком…

Калас достаточно бесцеремонно перебил мое повествование, нарушил, сволота, композицию рассказа-триллера:

— А Гурон все наоборот рассказал… Что это ты: бандит и говноед… Но я не судья и не всевышний. Обоим вам не верю. Никому не верю… — он отрешенно смотрел куда-то вдаль, очнувшись, внес интересное предложение. — Так-то оно так, но и на сто процентов недоверия нет. Поступим как в древние времена. Тот, кто победит, у того правда сильнее. Короче. Поединок на ножах. А я посмотрю со стороны.

— Как это на ножах, — не понял я. — Нет у меня никого ножа, да и не умею я…

— Гурон, дай ему свой большой нож, — он усмехнулся. — Хоть минимальный, но для него шанс.

Тот пожал плечами, подавая мне свой тесак мясника.

— Если победа будет на твоей стороне, значит, ты будешь первым, кто победит местного чемпиона, — протирая пистолет, обратился ко мне Калас. — А пистолетик у меня будет вместо свистка. Если кто-нибудь, из вас двоих, не услышит мои команды или, что еще. Придется передавать слово «Г-ну Стечкину». Давай, на всякий случай с тобой попрощаемся… И… И не держи на нас зла.

Он подошел ко мне, обнял. Как бы говоря: парень, жизнь ты прожил дерьмовую, так уйди из нее достойно. Ничего кроме силиконовых геморроидальных имплантантов не нажил… И подтолкнул меня на свободное пространство.

Вышли в центр полянки. Ноги не то, чтобы не слушаются или там ватные (в кино часто грешат этим сравнением), вообще не мои. От страха, а его надо показать достоверно, иду, спотыкаюсь и дрожу всем телом. Но боковым зрением фиксирую мирную фигуру босса.

Вместо того, чтобы в последний раз посмотреть на небо, я непослушными, дрожащими губами спрашиваю у Гурона: «Подожди, пока не начинай. Если схватка на ножах, то по каким правилам?»