— Ну… — Воронова на секунду смутилась. — Что ты Романа Паленова по личным мотивам убил…

— А ты тоже так считаешь?

— Нет, разумеется. И даже не потому, что знаю тебя. Только в МВД тоже план есть по борьбе за чистоту рядов. А может, еще что. Слишком уж Журов старается. Словно у него личный интерес.

— Да плевать мне на Журова.

— И это я понимаю. Ты сейчас — из-за Марины… Конечно, нелегко такое услышать. Но попробуй подойти к делу с другой стороны. Подумай: стала бы она тебя ждать, если бы тебе, допустим, десятку за умышленное убийство дали?.. То-то! Нет, как видишь, худа без добра. Вырасти пора, Сереженька! А ты всё — как тот мальчишка из лагеря. Любовь… Любовь в романах французских хороша да в старых фильмах. Знаешь, как раньше придворные художники портреты вельмож писали? Страшное дело было. Если портрет, не приведи боже, не понравится, так живописца казнить могли. Вот и старались, все недостатки скрывали тщательно. В результате выходил на портрете эдакий высоченный красавец, любимец фрейлин. А в жизни на этого любимца смотреть было страшно: хромой, прыщавый и зубы гнилые… Вот так иногда и любовь: на картинке — стройная голубоглазая девушка с длинными волосами, а на деле — облезлая и беззубая старуха. Ты сегодня, между прочим, и сам в этом убедился…

«Похоже, Светка преследует и свои цели», — промелькнула у Елагина резонная мысль.

— Ладно, Свет, не лечи. Проехали. Я ведь не за этим пришел… Скажи, у тебя какие-нибудь фотки с лагеря сохранились? Ты ж тогда, помню, все время с фотиком бегала.

— Сохранились, наверное. А что это тебя вдруг на воспоминания пробило?

— Так… Поищи, а?

Воронова затушила сигарету, ушла в комнату и через пару минут вернулась с большим альбомом в руках.

— Здесь у меня все школьные фотки… Во, смотри, какая я была! Это десятый класс… Или девятый? Не помню уже… А, вот и лагерь!

Она передвинула стул ближе к Елагину.

— Это ведь ты? — спросила она, указывая на снимок, с которого смотрела небольшая группа мальчишек и девчонок.

— Нет, — улыбнулся Сергей. — Это Валерка Трофимов. Я — вот…

— Ах да, точно… Смешной какой! А вот я! Господи, какая стройненькая…

Воронова перевернула лист. На следующей странице в числе прочих находилась небольшая карточка. Мальчишка, в котором уже можно было узнать будущего Елагина, сидел на скамейке с миловидной девушкой лет пятнадцати. Оба улыбались.

Увидев снимок, Елагин вдруг изменился в лице, и это не укрылось от глаз следственного работника.

— Ее, кажется, Леной звали?

Сергей кивком подтвердил.

— Первая любовь?

— С чего ты взяла?

— Ну, я ж не слепая… Вы с ней встречались потом, после лагеря?

— Нет, — качнул головой Сергей. — С какой стати?

— Мне казалось, ты тогда на нее запал…

Елагин вдруг захлопнул альбом.

— Там потом история была, в третьей смене. Когда ты уже уехала…

— С ее братом? — понимающим тоном спросила Воронова.

Сергей мрачно кивнул и вдруг поднял на нее удивленные глаза:

— А ты откуда знаешь?

— Я же приезжала в лагерь и на следующий год… Ты что, до сих пор из-за этого переживаешь?

Сергей не ответил. Он глянул на рюмку, которая все еще стояла нетронутая, и залпом выпил.

— Сдрейфил я тогда, Свет. Откровенно сдрейфил.

— А кто б не сдрейфил?.. Тебе же четырнадцать было, а не двадцать пять.

— Так я и сейчас сдрейфил, — невесело усмехнулся Сергей каким-то своим мыслям.

— Ты о чем?

— Ну… Насчет показаний.

— Перестань, — морально поддержала Светлана. — Был бы трусом, так не говорил бы. Да и в СОБР служить не пошел бы… Она тебя использовала, а ты страдаешь… Ты плов-то ешь! Он из баранины — когда остынет, невкусный.

Сергей кивнул, взял вилку, но потом снова поднял на нее взгляд:

— Нет, ты вот скажи! Допустим, тебя мужик домогается. Ну сосед, к примеру… Он тебе на фиг не нужен, и ты ему сто раз об этом говорила, а он все равно пристает. Как ты поступишь?

— Договорюсь с участковым, чтобы отправил на пятнадцать суток. Сразу любовный пыл пропадет.

— Ну да, ты-то договоришься… А… А если все же не отправит? Мол, раз не хулиганит и в квартиру не лезет, то и оснований для вмешательства нет.

— Попрошу кого-нибудь, чтобы потолковали.

— А если некого попросить? К незнакомому человеку с этим ведь не обратишься.

Светлана, прищурившись, внимательно посмотрела на бывшего постового.

— Ах, вот ты о чем… Ну, если хочешь знать мое мнение, то я на месте Марины не стала бы такой огород городить. Какой смысл избавляться от одного мужика, чтобы потом с другим получить еще большие проблемы?

— Правда? — приподнял Сергей брови.

— Я отвечаю только за себя, — грустно усмехнулась Воронова. — Ты встречался с ней? После очной ставки.

— Нет… И пока не знаю, надо ли…

Некоторое время они сидели молча, словно аквариумные рыбы.

Елагин поднялся:

— Я пойду…

— Ты можешь остаться, — тихо сказала Воронова, глядя ему прямо в глаза. — К тому же не допили еще.

Взгляд следователя без намеков говорил, что Сергею лучше остаться.

— Спасибо тебе, Свет… А плитку я на выходных положу. И в парк сходить можно.