Шрифт:
— Но я же уже…
— Отказывайся от показаний… Ври, что хочешь…
— Но как же? Я ведь люблю его!
— Если любишь, то и молчи об этом! Ради него…
В коридоре послышались шаги. Воронова поспешно поднялась на ноги.
— Всё, они идут.
Краснов дымил сигаретой на площадке между этажами отдела милиции, наблюдая через окно за оперативной обстановкой, с каждой минутой становившейся все тревожней и тревожней — преступность не спала. Из коридора сверху выглянула Воронова:
— Кофе будешь? Чувствую, до утра тут зависнем.
— Давай… Блин, ты сама как считаешь — из ревности парня… того?
— Не похоже на Елагина… Да и какая ревность? Паленов уже не конкурент был…
— Но обещал же разобраться?..
— Хотел бы разобраться — нашел бы другое место. А не на задержании…
— Почему? Очень даже удобно. Никаких вопросов. — Краснов пожал плечами и выкинул окурок в форточку, на милицейский двор.
— То-то я гляжу, ты с москвичом спелся.
— Да очень надо… Он велел Елагина в камеру упрятать, для начала по «сотке». [3] Пребывание в камере, говорит, еще никому не повредило. Наоборот, задуматься заставляет. Пошутил даже, что Кибальчич, мол, в тюрьме реактивный двигатель изобрел.
3
Сотка (сленг) — задержание по подозрению в совершении преступления на двое суток в порядке ст. 91 УК РФ.
— Ну и садился бы сам. И изобретал бы сколько влезет, — скривилась Светлана. — Зачем Сергея приземлять? Куда он денется?! Посылай ты его подальше… Кто он для тебя? Никто. Подумаешь, из Москвы. А ты независимое процессуальное лицо.
— Послать-то можно, но… — Краснов, словно пионер, застуканный сторожем в колхозном саду, уставился в пол. — Якобы у него полномочия… Демкин велел оказывать любое содействие.
— При чем тут полномочия, если есть закон?
— Свет, я тебя умоляю… Мы, кажется, не в Америке живем. А у нас — сперва полномочия, а уж потом закон. Хочешь ты этого или нет…
Воронова нехотя кивнула головой.
— Мне, честно говоря, все это нужно как клопу велосипед, — продолжил плакаться Краснов. — С убийством на Караванной геморроев хватает, все сроки вышли, а тут еще и это…
— А что с убийством? Ты ж говорил, там все в порядке, человека везут. Из Саратова, кажется?
— Из Самары. А ты что, не слышала?.. Его, пока из Самары везли, снова упустили! Опер и участковый. Вот уж точно — козлы… Вечером сели в поезд, обрадовались, что в купе больше нет никого, запихнули мокрушника на верхнюю полку, двумя парами наручников к стойкам пристегнули — за руки и за ноги, как на растяжке, — и понеслось. На закуске, как обычно, сэкономили, в кратчайшие сроки нажрались до розовых слоников. А мужик, пока эти охламоны печень тренировали, из обивки полки гвоздик выковыривал. Это уже потом обнаружилось… И гвоздиком, видать, наручники-то и открыл! Утром ребята очнулись. Лежат на соседних полках, руки у каждого в браслетах, а цепочки, мало того что друг за друга зацеплены, так еще и под столом пропущены, навстречу друг другу. Так что конвоирам не то что с полки не встать — нос не вытереть. Поняли, в чем дело, стали на помощь звать. Проводник прибегает. Те ему: так и так, мы, мол, из милиции, находимся при исполнении. А у самих рожи помятые и перегар на весь вагон. Проводник в ответ: я вас, граждане пассажиры, понимаю, но и вы меня поймите: не слишком вы похожи на славных защитников правопорядка, да еще и при исполнении. Документики предъявите, будьте добры! Как же мы тебе их предъявим, говорят, если у нас руки заняты. Документы в карманах, там же, кстати, пистолеты и ключи от оков. Доставай, проверяй и расстегивай быстрее, у нас особо опасный преступник сбежал! Проводник по карманам пошарил, а там, как ты понимаешь, ни удостоверений, ни пистолетов, ни ключей, ни бумажников с командировочными удостоверениями… Он их на всякий случай расстегивать и не стал. Так и ехали до ближайшей станции. А там, пока разбирались, кто они да что, пока с нами связывались, пока информацию давали по маршруту движения поезда, почти сутки прошли. Вот, в обед депешу получил: «Принятые меры розыска преступника по горячим следам положительного результата не дали…» Хороши «горячие следы», а? Никто даже примерно сказать не может, когда тот с поезда соскочил.
— Н-да, — вздохнула Воронова. — Наш ответ Задорнову… Ну а ты-то тут при чем?
— Я — крайний, дело-то мое… «Не сумел должным образом организовать и проконтролировать транспортировку подозреваемого по месту проведения следственных действий…» Или что-нибудь в этом роде. Демкин велел завтра с утра план мероприятий по розыску — ему на стол. А тут еще этот Елагин…
Светлана сочувственно помолчала и вдруг предложила:
— Жень, ну хочешь я Елагина себе заберу? В смысле — дело. Тебе сейчас и вправду не разорваться, а у меня пока ничего горящего в производстве нет. С Демкиным договорюсь.
— Ты что — серьезно? — обрадовался Краснов. — Слушай, Свет, если так, то с меня горячий поцелуй и кружка пива. Клянусь собственным здоровьем, которое у меня одно, и другого на складе не выдадут!
— Ну-ну, дальше!
— У забора я его догнал, — продолжил Сергей. — Приказал лечь и положить руки за голову. Он вроде сперва нагнулся, руками в землю уперся. Я думал — ложится. А потом — раз на ноги, и в руке — булыган. Кричу — «брось», он не реагирует. Я и выстрелил. Статья шестнадцатая закона «О милиции» позволяет. Целился в плечо, но он отклонился, ну и…
— Шестнадцатую статью вы все хорошо знаете, — со злой иронией в голосе заметил Журов, — чуть что — сразу «шестнадцатая»… Так ты утверждаешь, что не разглядел, кто это?
— Сразу — нет. Только потом, когда он упал.
— Странно получается. Сам говоришь, что Роман к тебе лицом повернулся. Вы находились в нескольких метрах от забора, огораживающего сортировочный парк. Парк этот прекрасно освещен в ночное время. Книгу читать можно! А ты человека узнать не можешь.
— Я лицом к прожекторам стоял, против света. И у него капюшон надвинут был. И бейсболка.
— Скажите, Сергей Сергеевич, — подала голос заполнявшая протокол Воронова, — а почему вы решили, что этот человек с места происшествия убегал? Это ведь мог быть посторонний. Мало ли кто по путям шатается…
— В такое-то время? — возразил Елагин. — Место глухое. Кроме того, нас заранее по рации предупредили, что объект в нашу сторону пошел. Приметы совпадали. Рост, одежда… И двигался он от пустыря. А железнодорожники специальный жилет носят, их ни с кем не спутаешь.
— Понятно. И еще… Как вы объясните, что на месте происшествия не обнаружена гильза? Вы ее, случайно, не забрали?