— Да пить меньше надо…

Ирина подбежала, опустилась возле него, положила его голову себе на колени и принялась гладить.

— Бедный мой… Ниндзя мой маленький… Опять тебе досталось… Прости меня… Потерпи, потерпи… Все закончилось… Больше никто тебя не тронет. Никто-никто!.. Не было никакой комбинации, все по-настоящему… Мы съездим в Мексику. Обязательно съездим! Текилу попробуем и мороженое с перцем. Картины Сикейроса посмотрим, пирамиды… И очки новые купим… Журавлик мой милый, зайчик родной…

На крыше нашли пятно от крови. Сама Асият как сквозь кровлю провалилась. Руслана поймали у себя дома, но, допросив, отпустили — предъявить ему было нечего, а беспредела не хотелось. Он заявил, что действительно приезжал в Юрьевск, якобы навестить армейского друга, а где Асият, не знает.

Кленов расстроился и, выбивая пальцами «Прощание славянки», предлагал Ирине куда-нибудь на время уехать, но она опять отказалась.

После разговора с командиром Ирина вышла на улицу и вдруг почувствовала: она успокоилась. И еще пришла не объяснимая ничем уверенность, что все теперь — точно будет хорошо. Потому что она никогда больше не прижмет к плечу приклад боевой винтовки. И не только. Она вспомнила, как несколько дней назад, после выписки Дениса из больницы, она рано утром поехала на его старой «пятерке» к реке — к той самой излучине, у которой она с мальчишками каталась когда-то на плотах.

Денис безмятежно спал и не заметил, как она встала, как собралась. И как, шепча какие-то слова, взяла одного за другим своих плюшевых зверей — теперь они жили не на комоде, а на маленьком столике у стены напротив. Прижимая их к себе левой рукой, открыла дверь — тихонько, чтобы никого не разбудить. Она все должна была сделать сама.

Река встретила тишиной. Солнце поднялось совсем недавно, и сквозь пронизанный его лучами туман противоположный берег угадывался едва-едва. И вода была еще темной, глубокой.

— Посидите тут, — сказала Ирина, устроив своих зверей на бугорке. И открыла багажник машины. Несколько метровых досок, бобина шпагата — можно, конечно, было понадеяться и на подручные материалы, но… вдруг их не оказалось бы?

Выйдя на песчаную косу, она разложила доски и сноровисто связала небольшой плот. Выпрямилась и тихо подошла к своим зверям.

Блестящие бусинки глаз смотрели на нее — Лиса, Лев, Кабан, Слон, Носорог, Рысь, Лось, Волк. И последний — Медвежонок.

Она присела перед ними на корточки, снова что-то пошептала. Потом осторожно взяла одного за другим и, прижимая к себе левой рукой, пошла к воде. Устроила всех на плоту. И тихонько сдвинула плот по песку, отдавая его реке.

Набежал ветерок, наморщил воду. Плот чуть качнулся и начал медленно удаляться от берега. Лиса, Лев, Кабан, Слон, Носорог, Рысь, Лось, Волк, Медвежонок…

Солнце и ветерок начали разгонять туман, и скоро река уже вся искрилась. И вот уже Ирина перестала различать в этом потоке света скользившую вдаль точку плота.

Никто не слышал, как она вернулась.

Денис проснулся от того, что почувствовал: кто-то присел на тахту. Он открыл глаза.

Ира, Ирочка.

Он хотел что-то сказать, но промолчал. Потому что увидел: что-то в ней стало другим. И это другое теперь нужно было понять.

Наверное, в его глазах отразилось удивление. Потому что Ирина протянула руку и положила поверх его руки.

— Все хорошо… Я купила тебе новые очки… — и улыбнулась. — Только никогда больше не пой про кукарачу…

(За два месяца до вышеописанных событий)

Комплекцией и манерами пришелец напоминал Вакха. С одноименного полотна Рубенса. Только не такого рыхлого. Рост — за метр девяносто, плечи — не всякая дверь обрадуется. Да и остальное — под стать габаритам: башка — чугунный котелок, кулаки — чуть ли не с футбольный мяч… Рядом с таким персонажем всякий невольно ощутит себя гномиком, осознавая, что в случае агрессии стальной лом тебя не спасет. Только танк. Причем с задраенными люками.

Срисовав силуэт гостя в дверях, гостиничный швейцар — молодой хлопец в темных брюках со стрелками и безупречно белой рубашке с беджем на груди, тут же сконцентрировался на пейзаже за стеклом. «Фейсконтроль», в числе прочего, входил в его скромные должностные обязанности, но нет таких инструкций, которые русский человек не смог бы нарушить. Менталитет. Раз уж начальство на службу безопасности денег жалеет — пусть само и контролирует подобных субъектов. А у него, швейцара, зубы не общественные, и расставаться с ними он не планирует.

Правда, Вакх пока вел себя довольно миролюбиво. Нагрузился он, судя по выдыхаемым ароматам, изрядно, но не хамил и не буйствовал. Войдя в холл пингвиньей походкой, выбрал направление к стойке регистрации. Приблизившись, ткнул пальцем в красочный настенный календарь с натюрмортом современного художника — бутылкой вина в окружении фруктов. И самоваром на заднем плане. После обратил затуманенный взор к девушке, форменный костюм которой украшал беджик «Самсонова Наталья. Дежурный администратор».