Не дожидаясь ответа, Малинин подошел к окну и задернул штору.

— Свет включите на секунду…

— Она что, с ума съехала? — возмутился Быков. — Какого черта?! Знает же, что мы контролируем, и… О, опять открыли! Фигня какая-то…

— Погоди! — Репин сжал его руку и указал вниз, во двор: — Смотри, наш джинсовый друг уходит… Похоже, штора — это сигнал.

— Точно, блин… Давай за ним! А я пока тут останусь.

— Нет, выключайте. При искусственном освещении лучше, — констатировал гость, отдергивая штору. — Цвета естественней смотрятся. Мягче… — Вдруг он уставился в правый нижний угол картины с двумя кубами — черным и фиолетовым, в каждый из которой была вписана оранжевая сфера. — А почему здесь подписано «Репин»?

— Мммм… Это меня мама в шутку «Репиным» называет, вот я так иногда и подписываю.

— Честно говоря, это совсем не его манера…

— Для мамы что Репин, что Пикассо — всё едино.

Малинин снова отошел на пару шагов и, чуть помолчав, заметил:

— Вы говорите — Мексика? А мне почему-то показалось, что вот это, например, портрет. Причем мужской.

— Нет, что вы… Это не мужчина, это… кактус! Но и вправду большой. На человека похож. Руки, голова… Они в Мексике до двадцати метров вырастают.

— Даже больше, — поправил Денис. — Называется цереус. Самый большой кактус на планете. В тысяча девятьсот семьдесят восьмом году в Аризоне ураганом свалило цереус. Высота этого кактуса была двадцать четыре метра, что по сей день считается рекордом. И на момент гибели ему было сто пятьдесят лет. Представляете, во время американо-мексиканской войны он уже рос! Мог видеть самого генерала Тейлора.

— Послушайте, откуда у вас такие познания? Вы — просто ходячая энциклопедия!

— В детстве болел много, — грустно улыбнулся гость. — Времени для чтения хватало. У нас большая подборка «Науки и жизни» была, отец много лет подряд выписывал. Так я все номера от корки до корки проштудировал. Тогда же и зрение посадил… Ну а где наш больной? А-а-а, вижу…

Он присел за стол и раскрыл ноутбук.

Стоя за спиной странного мастера, Ирина наблюдала за его манипуляциями. Ей вдруг показалось, что кобура на бедре съехала, и пистолет вот-вот вывалится. Она стала осторожно, сквозь ткань юбки, поправлять оружие.

— Вы чем-то обеспокоены? — почувствовал программист. Словно у него, как у Шерлока Холмса, на кончиках ушей были особые тепловые точки, позволяющие «видеть» спиной.

— С чего вы взяли?

— Как говорят у меня на родине, скрыть волнение гораздо труднее, чем скрыть радость.

— Нет, все нормально. А где ваша родина?

— Я из Кизляра. Самый лучший город на свете… Правда! Город-сказка, город-мечта… Одна беда — работы нет. Пришлось сюда перебираться. Так что я, в некотором роде, компьютерный гастарбайтер. — Денис снова улыбнулся, и снова как-то грустно. — Однако, как говорится, вирусов бояться — в Сеть не ходить. Сам Билл Гейтс начинал свою карьеру с того, что сидел дома и писал программы для управления городскими светофорами…

Он замолчал, закрыл ноутбук и повернулся к Ирине.

— Увы, наш больной нуждается в интенсивной терапии. Придется вам некоторое время без компьютера побыть. Винчестер накрылся.

— Винчестер? — переспросила Ирина. — Кстати, почему такое название? Это же винтовка…

— Ну да. И к винтовке это название некоторое отношение имеет. Дело в том, что один из первых жестких дисков имел суммарную память шестьдесят мегабайт. Тридцать с одной стороны, тридцать с другой. В документах обозначался так: тридцать-дробь-тридцать. Точно такая же маркировка была и у винтовки Винчестера. Вот с тех пор и прилипло.

— Ой, как же я без компьютера?

— Да вы не волнуйтесь, я быстро. И расписку оставлю. У вас там никаких секретов нет?

— Каких секретов?

— Ну мало ли… — смутился Денис. — Личное что-нибудь… Просто мне дома работать удобнее, да и детали кое-какие нужны будут. Постараюсь за сутки управиться, заодно и хороший антивирусник установлю. А завтра вечером привезу, если не возражаете. Заодно и картины ваши сфотографирую, для аукциона. Здесь ведь штатив нужен, чтобы качественно вышло.

На этот раз Иван Николаевич Кленов исполнил Бетховена. «Судьба стучится в дверь». Потом еще раз взглянул на фотографию мужчины в джинсовом костюме и поднял глаза на Ирину:

— Точно он? Не ошибаешься? Они все на одно лицо. Лично я до сих пор дагестанца от ингуша отличить не могу.

— Нет, не ошиблась. В лагере я его дважды видела. Зовут — Руслан.

— А может, он и не брат Асият? Они там все — братья лесные…

— Не знаю… Может.

— Все сходится. В паре работают, — заявил разведчик Быков. — Тот еще в подъезд войти не успел, как этот уже на лавочке пост занял. Потом очкарик задернул штору, мигнул светом, и…