— Тогда скажи, откуда ты знаешь, кто я! — ответил Филипп и снял с шеи цепочку. Он вытянул вперед руку с крестом, словно меч, и на шаг приблизился к корчившемуся от боли существу. — Почему ты назвал меня ангелом? Отвечай немедленно!

— Нет… ты не ангел… —вампир пытался заслониться от креста костлявыми руками. — Совсем не ангел… Больно… Как больно!..

— Отвечай! Слышишь меня! Откуда тебе известно, кто я?

— Нет… —жалобно стонал вампир. Его била дрожь, пот градом катился по уродливым конечностям . — Нельзя отвечать… Нельзя отвечать…

— Отвечай мне! — голос был не таким суровым, как хотелось бы. Филипп дрожал. Дрожала и рука, державшая крест. Казалось, что с каждой секундой он становится все тяжелее. Таким тяжелым, что вот-вот выпадет из рук.

— Сатина, — кричал он, с трудом переводя дух, — поторопись.

Но Сатина втянула голову в плечи. Лицо было бледным от страха. Как и вампир, она не могла оторвать взгляд от креста.

— Умоляю тебя… Будь милосерден…

Но Филипп был как никогда далек от мысли о милосердии и сделал еще один шаг навстречу вампиру. Втоптал его в грязь.

— Отвечай! — кричал он, на этот раз в голосе слышалось больше силы.

— Нельзя отвечать… Есть кое-кто… Кое-кто ужаснее креста, —проклятое существо оторвало взгляд от серебряного украшения, и огненно красные глаза на миг впились в Филиппа. И тогда он увидел, насколько напугана тварь, чей хриплый голос превратился в едва слышный шепоток: — Он ужаснее…

Слишком поздно Филипп обнаружил свою ошибку. Вампир, извиваясь, прижимался все ближе к земле, но одновременно ползком подкрадывался к Филиппу. Слишком близко.

И вот он резко потянулся вверх и выбил крест из его рук. Последние капли чудесной силы, которые оставались в крестике, перестали действовать, и не успел Филипп прийти в себя, как вампир опрометью бросился в спасительную темноту.

Филипп поник духом и только теперь почувствовал, насколько измотан. Словно каждая мышца его тела была в напряжении несколько часов кряду.

— Почему ты не помогла мне, Сатина? — сокрушался он. — Ты же видела, как нужна была твоя помощь.

Сатина подошла к нему и помогла подняться.

— Я… Я не решалась, — виновато ответила она. — Сила твоего креста. Я… Я испугалась ее. Здесь не только вампирам не нравятся кресты. По крайней мере, когда…

— Почему тогда сейчас тебе не страшно подходить ко мне?

— Сейчас ты не используешь его как оружие. Сейчас это просто кусок металла. — Она взяла из его рук цепочку и перевернула крест наоборот. — Когда мы доберемся до Преисподней, рекомендую тебе перевесить его так или никому не показывать.

— Когдамы доберемся до Преисподней? — повторил Филипп, озираясь по сторонам. — То есть ты хочешь сказать, еслимы доберем…

Договорить ему не удалось, потому что тишину нарушил оглушительный скрежет, пронзительный, как тысяча человеческих криков.

Филипп и Сатина дружно повернули головы и увидели, как огромный столп света вознесся в темноту не более чем в тридцати метрах от них. Столп начал расти в ширину, словно гигантская прореха во мраке.

— Это ворота! — воскликнула Сатина и запрыгала от радости. — Ворота в Ад!

На фоне светящейся щели вырос знакомый силуэт, отбрасывавший за собой длинную кривую тень. Но по сравнению с колоссальными размерами ворот даже он казался крошечным. От одного этого вида сердце Филиппа наполнилось радостью, и ужас от встречи с вампиром исчез, как роса на солнце.

— Драная Борода! — закричал он, размахивая руками. — Драная Борода!

Привратник удивленно поднял глаза:

— Филипп? Это ты, мой мальчик?

20

Добро пожаловать домой!

— Почему здесь так темно? Ах, черт побери! — сыпал проклятиями привратник Драная Борода, тяжелой поступью направляясь к потухшим факелам, возвышавшимся по обеим сторонам черных ворот. — Секундочку, сейчас мы все уладим!

Из драконьих ноздрей привратника вырвались два огненных шара, факелы вспыхнули, и гигантская крепостная стена, окружавшая Преисподнюю, предстала во всем своем грозном величии.