— В верхней половине сосуда можно увидеть самые важные воспоминания из жизни человека. Сатина, вероятнее всего, ты увидела воспоминание о том, — Мортимер обернулся в ее сторону, и Сатина тотчас же отдернула руки и спрятала язык, — как этот мужчина стал отцом.

— А можно мне попробовать? — спросил Филипп.

— Только будь осторожным. — Мортимер бросил строгий взгляд на Сатину, которой пришлось прикусить губу, чтобы не сказать лишнего.

Филипп оглянулся по сторонам и выбрал часы, заполненные голубым песком с небольшими желтыми и серыми вкраплениями. Он наклонился поближе и стал всматриваться в колбу.

Песок взметнулся вверх, закрутился вихрем, и перед глазами Филиппа медленно проступила картинка. Там был мужчина. Он был одет в черный костюм, глаза светились от радости. Мужчина стоял в церкви и глядел на заполненные улыбающимися людьми ряды скамеек. В голове Филиппа послышалось отдаленное звучание органа, а на картинке в песочных часах люди поднялись со своих мест и обернулись в сторону входной двери. На пороге показалась девушка в белом подвенечном платье. Изображение померкло, и его сменило новое…

Судорожно моргая, Филипп выпрямился. Сцена, которую он увидел, тронула его сердце.

— Невероятно, — бормотал он, скользя взглядом по множеству переливающихся сосудов. — Так много хороших воспоминаний.

— Я такого не говорил, — возразил Мортимер, — я сказал, самых важныхвоспоминаний. Тех, которые делают нас самими собой. И это не только хорошие воспоминания. Совсем наоборот. Наши самые худшие воспоминания чаще всего — самые важные. Взгляни-ка сюда. Вот прекрасный пример. — Мортимер протиснулся между полок и столов и остановился у часов, которые почти целиком наполнял песок угольно-черного цвета, не считая одной белой полоски. — Твой знакомый.

— Правда? А кто это?

— Взгляни сам.

Филипп сосредоточил взгляд на колбе. И неожиданно ахнул:

— Так это я!

— Нет… то есть да, смотри дальше и все поймешь.

Филипп последовал указанию Мортимера, картинка перед его глазами стала расти, и он увидел…

Самого себя. Он лежит на спине посреди проезжей части. Рядом валяется велосипед, прямо перед ним стоит автомобиль. Глаза его закрыты. Похоже, он совсем не дышит.

— Нет, я не хотел этого! Филипп, ты в порядке? Филипп! — крики слышатся все отчетливее, и на картинке появляется второй мальчик. Ужас читается в его выпученных глазах, он бел как полотно. Он склоняется над безжизненным телом Филиппа, тормошит его. Все напрасно, и он пытается сделать Филиппу искусственное дыхание.

— Сёрен, — шепнул Филипп, отодвигаясь от колбы, картинка в которой снова растворилась, превратившись в песок. — Это часы Сёрена.

Мортимер ответил кивком.

— Это событие серьезно повлияло на Сёрена. До того, как тебя сбила машина, песок в его сосуде был абсолютно черным Белые песчинки появились благодаря тебе, Филипп. Он по-прежнему негодяй, каких свет не видывал, но все же не так плох, как раньше.

— Получается, что цвет песка, — вмешалась Сатина, — говорит нам о том, что за человек перед нами?

— Да, что это за человек и каково ему сейчас. Сияние зовется аурой. Она есть у каждого.

— Хорошо, наверху мы видим воспоминания, — продолжил Филипп, — но что же можно увидеть внизу колбы?

Старик невыразительно улыбнулся. Блики танцевали на изборожденном морщинами лице, превращая косматые брови в крохотные рожки. На секунду он почти стал похож на дьявола.

— А ты как думаешь?

« Смерть, — подумал Филипп, — внизу можно увидеть, как умрет человек».

Мортимер слегка склонил голову, словно мог слышать мысли Филиппа. Продолжая улыбаться, он указал на песочные часы Сёрена.

— Пожалуйста. Можешь взглянуть. Его смерть… впечатляющее зрелище.

Филипп отступил на шаг назад, качая головой. У него решительно не было никакого желания увидеть, как закончит свои дни Сёрен. Или кто-нибудь еще, раз на то пошло.

— Спасибо. Мне совсем не хочется.

Мортимер пристально посмотрел на Филиппа, и улыбка на его лице стала шире. Похоже, он ни на грамм не верил словам мальчика, но никак этого не обнаружил.

— Тогда, может быть, в другой раз. Это прекрасное развлечение, тем более что у меня нет телевизора.