Шрифт:
— Что нового?
— У меня ничего нет нового.
— А у тебя что нового?
— Вот на днях залягу спать, — говорит медведь, — ведь скоро снег выпадет.
— А когда же ты проснёшься?
— Весной.
— Это ты сейчас уснёшь и только весной проснёшься? — удивился человек.
— Да, я всю зиму сплю.
— Долго же ты спишь! — сказал человек. — Я сплю только по ночам, а днём работаю. Нарты чиню, пушнину добываю, рыбу подо льдом ловлю. А ты всю зиму спишь как убитый.
Стыдно стало медведю, что он такой бездельник, отвернул он морду в сторону и ушёл потихоньку.
Вопрос о взаимоотношении людей с медведями при родоплеменном строе обсуждается и в саамской народной сказке.
Тала-медведь и великий колдун
Повадился Тала-медведь вокруг стойбища ночью шататься. Ходит-бродит тихо-тихо, голоса не подаёт, за камнями таится-выжида-ет: авось глупый оленёнок от стада отобьётся или щенок за стойбище выскочит, а то и дитя человеческое выйдет.
Медведю всё — пожива. Однако как ни таись, а следы на снегу остаются — куда их денешь? Увидали матери те следы, говорят малым детям:
— Не смейте допоздна при луне с горки кататься. Тала-медведь близко. Схватит, в свою тупу унесёт, на обед задерёт.
Да разве же неслухи материнское слово слушают? В одно ухо вошло, в другое вышло. Поздно. Луна взошла, а они ещё с горки на санках катаются. Вылез из-за камня Тала-медведь, раскрыл свою кису — кожаную суму, растопырил её поперёк дороги, а сам в тени залёг. Покатились санки с ребятами с горки да со всего размаха в медвежью сумку влетели! Выскочил Тала, захлопнул створки, взвалил суму на плечи и пошёл домой. Идёт, пыхтит, радуется.
— Ух, ух, вкусный дух! Полну кису ребят несу.
Шёл, шёл, притомился, повесил суму на еловый сучок, сам под ёлкой лёг и захрапел. Висят ребята в суме, меж собой шепчутся:
— Что делать будем? Тала нас съест!
Один, самый маленький парнишечка,
спрашивает:
— Есть ли у кого нитки, иголки?
— Есть, есть, у девчонок есть! — отвечают ему. Достал парнишечка складной нож из яры, распорол сумку, детишек на волю выпустил, приказывает:
— Живо камни таскайте, в суму кидайте!
Натаскали ребята камней, в суму накидали, и парнишечка туда залез. Велит:
— Теперь зашивайте и домой бегите!
Зашили дети суму и домой побежали. Проснулся Тала-медведь, потянулся, спрашивает:
— Все ли вы там в моей кисе живы?
— Все, все живы, — отвечает парнишечка.
Взвалил Тала кису на плечи — да так и сел.
— Охо-ох! Тяжелёхонько! Зато хватит вкусного мяса на обед и на ужин поесть!
Едва-едва дотащил Тала кису до дому. Залез на земляную крышу, кричит в дымовую дыру своей хозяйке медведице:
— Эй, Талакхе, готовь большой берестяной котёл, я много вкусного мяса принёс!
Повесила Талакхе над очагом большой берестяной котёл, воды налила, огонь развела.
— Готово, — кричит, — спускай мясо!
Тряхнул Тала кису, камни посыпались, котёл разбили, вода пролилась, огонь погасила. Дым столбом стоит. Взревела медведица, а Тала наверху не слышит. Ещё раз кису тряхнул, выскочил из неё парнишечка, сел в сторонке, в руку ножик зажал, ждёт, что дальше будет. Вошёл Тала в дом, на хозяйку рычит: почему котёл разбит, почему огонь погас, почему мясо не варится? А Талахке ему и отвечает:
— Ах ты, старый пень! Зачем вместо мяса камни кидаешь?
Смотрит Тала — правда камни лежат. Почесал за ухом, говорит:
— Однако вон сидит один вкусный парнишечка. Давай хоть его сварим.
Тут парнишечка как чиркнет ножом о камень, так что искры посыпались, как закричит:
— Стой на месте, Тала-медведь! Мой отец колдун, моя мать колдунья, мой дедка колдун, моя бабка колдунья, мой дядька колдун, моя тётка колдунья, а я изо всех самый великий колдун. Это я из ребят камни сделал!
— Ух ты! — удивился Тала. То-то я ребят словил, а камни принёс. Не стану я варить тебя, великий колдун. Только ты за это из камней опять мясо сделаешь. Я голодный, моя жена Талахке голодная, мой сын Талашка спит в люльке голодный.
— Что же, — говорит парнишечка, — это можно! Тащи большой медный котёл, тащи хворост, огонь разжигай…
Побежал Тала за медным котлом, побежала Талахке за хворостом. А парнишечка камни из дома выкинул, один только себе оставил, выхватил из очага головешку, в тряпку завернул, да поверх Талашки в люльку положил. Сидит, люльку качает. Прибежал Тала — принёс котёл, прибежала Талахке — принесла хворосту.