Потом людей стали развозить на военные объекты. Я и еще несколько человек попал на какую-то электростанцию в пригороде Багдада. Вот там условия были уже далеко не гостиничные: ни помыться, ни поесть, ни поспать как следует. Если бы американцы начали бомбить, нас, возможно, уже не было бы в живых. Впрочем, я бы не удивился, если бы мы погибли не от американских бомб, а от иракских пуль — все равно потом бы объявили, что всех нас убило во время бомбежки. Там, на станции, с одним пожилым американцем случился сердечный приступ. Его увезли, куда — неизвестно.

Через неделю нас вернули в отель. В другой, разумеется. Названия я не знаю. Это случилось позавчера. В нашей группе было семь человек. Поселили на третьем этаже. До этого нас размещали не ниже шестого — седьмого, а здесь, видно, допустили промах. Или нам, наконец, вздумал помочь сам Аллах, — немец усмехнулся. — Мы решили, что это шанс: кто-то из нас должен попытаться бежать, добраться до какого-нибудь посольства — иначе будет поздно: начнутся бомбардировки. Выбор пал на меня как на самого молодого.

Мы знали, что номера прослушиваются, поэтому набрасывали наш план на листках бумаги, которые потом рвали на мелкие кусочки и спускали в туалете. Было решено, что вечером, как стемнеет, я спущусь из окна по связанным простыням — знаете, прямо как в голливудском боевике — и попытаюсь найти любое посольство, любое западное посольство. Внешней охраны не было, только у входа на этаж и у лифта. Единственная проблема заключалась в том, что никто понятия не имел, куда мне потом идти: ни один из нас не знал этого района Багдада. Но понадеялись на удачу: фортуна… она ведь должна быть на стороне правых. Все прошло как по маслу, только я приземлился не совсем удачно, видимо, растянул связки на ноге.

Я переночевал на какой-то стройке, а утром, стараясь избегать центральных улиц, отправился на поиски посольства. Расспрашивать местных боялся: сами понимаете, почему. Если бы не вы…

Перестроившись в ряду машин, она повернула на Арасат-Альхиндия. Метрах в пятидесяти от начала улицы они увидели двухэтажный особняк с трехцветным черно-желто-красным флагом и несколько загораживающих проезд бетонных кубов, возле которых стояли два вооруженных «Калашниковыми» солдата.

Разворачиваться было поздно: солдаты уже заметили машину и один из них, сказав что-то своему товарищу, направился в их сторону.

— Черт… — немец побледнел и бросил беспомощный взгляд на женщину.

Если она какое-то мгновение и пребывала в нерешительности, то теперь этот растерянный, умоляющий взгляд придал ей силы.

— Сидите.

Она вышла из «опеля», хлопнув дверцей, и шагнула навстречу солдату.

— Ваши документы, мадам. И того человека тоже.

Глядя прямо в глаза солдату, она раздраженно и властно проговорила:

— Документы надо требовать, если бы мы хотели пройти на территорию вашего иракского учреждения, солдат! С какой стати должен предъявлять вам документы иностранец, который лишь возвращается в посольство своей страны?

За время работы в госпитале Лека хорошо изучила иракских солдат и знала, что большинство из них были простыми, полуграмотными, а то и вообще неграмотными парнями, призванными в основном из сельской местности и знающими свои обязанности только от сих до сих. Поэтому любая нестандартная ситуация приводила их в замешательство.

Был ли это ее уверенный, надменный тон, или прекрасный арабский язык, а может быть, багдадские номера ее «опеля» — так или иначе, солдат в нерешительности застыл на месте, не зная, что предпринять.

— Пропустите этого человека, — требовательно произнесла Лена и, не давая ему опомниться, обернулась к машине и крикнула по-английски:

— Мистер Вальтер! Идите сюда!

Немец открыл дверцу и вылез из «опеля».

— Хорошо, мадам. Пусть проходит, — пробормотал солдат и отступил в сторону.

— Я сделала все, что могла, — вполголоса сказала Лена, когда немец приблизился к ней. — Идите уверенно, не дергайтесь. Они вас не тронут. А вот чье это посольство, я не знаю, — добавила она с виноватой улыбкой.

— Спасибо вам, — Вальтер наклонился и поцеловал ее руку. Когда он поднял голову, Лена увидела, что в глазах его стоят слезы.

Начало военных действий не было неожиданным: ему предшествовало постепенное наращивание сил международного контингента в районе Персидского залива, обмен нотами и угрозами между Ираком и США и наконец ультиматум Совета Безопасности ООН с требованием вывести из Кувейта все иракские войска к 15 января. Хусейн ответил отказом.