Кэт устала от общих слов.

– Даже если это означает обучение маленьких детей шаманству и восточной медитации?

Мисс Брювер рассмеялась, словно услышав хорошую шутку.

– Вы так говорите, словно здесь проповедуется какая-то религия. Мы часто слышим подобные упреки. Некоторые родители приходили ко мне с подобными претензиями, но мы все уладили. Это никакая не религия; это чисто научный метод.

– Насколько я поняла, упомянутые родители забрали своих детей из школы, поскольку были убеждены, что вы проповедуете религиозные верования, отличные от их собственных.

Мисс Брювер кивнула. Она это помнила.

– Полагаю, именно так мы все и уладили. Похоже, вы уже побеседовали с ними. Кэт тоже кивнула.

– Да.

Мисс Брювер по-прежнему пребывала в благодушном настроении и становилась все более откровенной.

– Знаете, я не вижу ничего дурного в нашей деятельности. Думаю, правление школы и работающие здесь по найму учителя достаточно компетентны для того, чтобы судить, что полезно и целесообразно для детей. И в этом смысле комитет по образованию пользуется полной поддержкой закона. Если родители не находят возможным доверять компетенции высокообразованных профессионалов в деле воспитания, тогда, действительно, им остается лишь забрать своих детей из школы. Мы видим свою задачу не в том, чтобы угождать людям отсталых взглядов, которые упорно цепляются за прошлое.

– Вы упомянули о правлении школы. Это члены правления выбрали и утвердили программу «Обретение истинного Я»?

– Да, единодушно. Вам стоит встретиться с ними, прежде чем делать какие-либо окончательные выводы. Это замечательные люди. Я горжусь тем, что работаю с ними.

– Не сомневаюсь. Но скажите… – Кэт была готова задать следующий вопрос, но не знала, готова ли мисс Брювер ответить на него. – Эмбер Брэндон занималась у вас в этом году?

О, мисс Брювер восприняла этот вопрос, как откровение. Она прикрыла глаза и улыбнулась долгой, выразительной улыбкой – словно говорила: «Ага»!

– Так значит… именно в этом состояла цель вашего визита?

Кэт решила тоже ответить по всем правилам риторического искусства.

– Давайте не будем забывать, что все мы верим в свободу мысли, в свободу информационного обеспечения и превыше всего – в свободу от всякой цензуры для каждого, кто имеет право знать. – Затем она попыталась ответить прямо:

– К вашему сведению, я друг Тома Харриса и провожу некоторые расследования для него.

Мисс Брювер действительно заслуживала восхищения. Она не дрогнула и выпрямилась на стуле.

– Я не возражаю. Мне не в чем упрекнуть себя, и мне нечего скрывать. Отвечу: да, Эмбер Брэндон занималась в моем классе и сейчас вернулась, чтобы закончить учебный год.

– Она была на занятиях сегодня? Кажется, я ее не видела.

– Нет, и это вполне объяснимо. Вследствие перенесенной психической травмы девочка просто не хочет больше посещать этот урок. Это время она проводит в библиотеке, а после обеда возвращается в класс.

– Вы можете что-нибудь рассказать мне о лошадке Эмитист?

Мисс Брювер встала из-за стола и указала на выполненный цветными карандашами рисунок, висящий над доской.

– Вот она.

Кэт подошла поближе, чтобы получше рассмотреть.

Холодок ужаса пробежал у нее по спине – примерно с таким чувством смотришь на вырастающего из ночной тьмы грабителя или впервые видишь лицо серийного маньяка-убийцы.

Так вот она, Эмитист!

Это была маленькая лиловая лошадка с розовыми гривой и хвостом, с большими сверкающими глазами, с пятиконечной звездочкой на щеке и маленькими белыми крылышками за плечами; она стояла в напряженной стойке под дугой радуги. Красивый, просто замечательный для десятилетней девочки рисунок. В нижнем правом углу листа Эмбер аккуратно написала черным карандашом имя лошадки.

– Она нарисовала этот рисунок примерно за месяц до своего перехода в христианскую школу, – объяснила мисс Брювер. – Эмбер прошла через уникальный духовный опыт во время наших занятий. Я никогда не видела такого прогресса у ребенка.

Кэт сглотнула. Внезапно во рту у нее пересохло.

– И вы… – ей пришлось откашляться. – Вы полагаете, что этот… этот образ… является… э-э-э…

– Персонификацией собственной внутренней мудрости Эмбер.

– Понимаю. – Кэт понадобилось несколько мгновений для того, чтобы сформулировать следующий вопрос. – Вам, вероятно, известно, что поводом для возбуждения судебного процесса против Тома Харриса явилось столкновение между ним и… и Эмбер как Эмитист.

Мисс Брювер улыбнулась.

– Я могу высказать лишь собственное мнение.

– Сделайте это, пожалуйста.

– Всякий раз, когда ребенок попадает в невыносимую для него ситуацию – например, терпит жестокое обращение – он склонен прятать в подсознание воспоминания и всякие мысли о пережитом, чтобы избежать боли и психической травмы. Многие адвокаты, занимавшиеся делами о жестоком обращении с детьми, пришли к выводу, что единственный способ извлечь эти воспоминания на поверхность – это позволить ребенку облечь их в форму некоего нейтрального объекта, например, какого-то существа, куклы или щенка.