— Я не могу надеяться занять его место — и не думаю, что вы пожелали бы, чтобы я продолжал без изменений традицию, так тесно и лично связанную исключительно с ним.

В том же темпе король прекрасно довел речь до конца и остановился. Все было сделано ровно за три минуты и двадцать секунд. «Чуть задержался на двух словах, пытаясь придать им излишнюю выразительность», — записал Лог.

Но вслух сказал королю:

— Могу ли я первым поздравить вас, сэр, с вашим первым рождественским обращением по радио?

Король пожал ему руку, улыбнулся, по словам Лога, «своей очаровательной мальчишеской улыбкой» и сказал:

— Пойдемте к гостям.

Они вернулись в приемную, куда из детской толпой возвращались королевская семья и гости. Они окружили короля и тоже поздравили его. Было двадцать минут четвертого, члены семьи и приглашенные начали расходиться: одни — по своим комнатам, другие — прогуляться. Король с женой и матерью вернулись в комнату Вуда, чтобы прослушать запись. Семидесятилетняя королева Мария, как школьница, заинтересовалась радиоаппаратурой и, пожав сначала руки всем членам группы, стала расспрашивать их о назначении различных приборов. Зазвонил телефон. Вуд принял сообщение и сказал: «Лондон готов включить запись для прослушивания, ваше величество». Королева Мария села перед микрофоном, Лог стоял, опершись о спинку стула. Король прислонился к стене, а королева с возбужденным, пылающим лицом стояла в дверях.

Раздались первые такты «Боже, храни короля», и они еще раз прослушали речь. Когда все закончилось, королева Мария поблагодарила всех и спросила Вуда:

— А делалось это, когда выступал мой покойный муж, и неужели тогда вы все были здесь, джентльмены?

— Да, ваше величество, — ответил Вуд.

— А я и не знала об этом, — заметила Мария несколько печально, как показалось Логу.

Когда они проходили через комнату с микрофоном, ее невестка, королева Елизавета, остановила Лога и, положив руку ему на плечо, сказала:

— Мистер Лог, не знаю, сможем ли мы с Берти отблагодарить вас за то, что вы для него сделали. Вы только посмотрите на него! Мне кажется, я никогда еще не видела его таким беззаботным и счастливым.

Чувства переполняли Лога, и он едва смог сдержать слезы. Они вошли в приемную, где он, король и королева сели у камина и около часа беседовали обо всем том, что случилось за шесть месяцев, прошедших после коронации.

Перед самым чаем король поднялся с места.

— Мне надо поговорить с вами, Лог, — сказал он.

Лог последовал за ним в библиотеку. Король взял со стола фотографию, на которой были он, королева и маленькие принцессы, все в коронационных одеждах (с автографами королевской четы), а также коробочку, в которой оказались прекрасная копия старинной серебряной табакерки и пара золотых запонок с черной эмалью, с изображением королевского герба и короны.

Лог был так растроган, что почти не мог говорить. Король похлопал его по спине.

— Боюсь, мне никогда не удастся сполна отблагодарить вас за все, — сказал он.

Чай был так же лишен официальности, как и завтрак: королева сидела на одном конце стола, а леди Мэй Кембридж — на другом. После чая все спустились в большой, празднично украшенный бальный зал, где Лог стал свидетелем блестяще организованного ритуала раздачи королевских рождественских подарков. Вдоль стен стояли огромные складные столы, покрытые белой бумагой. Они были примерно три фута в ширину и через каждые три фута разделены голубыми лентами, предоставляя каждому пространство в три квадратных фута. Каждый такой квадрат отмечался карточкой с именем, начиная с короля и королевы, а внутри квадрата лежали подарки для того, чье имя значилось на карточке.

Король подарил королеве очаровательную диадему с сапфирами, но Лог был поражен простотой и самого обряда, и остальных подарков, в особенности для детей. Потом все они играли в «розовый кружок» с обеими принцессами и с другими детьми королевской семьи.

Для Лога время пролетело как во сне; в половине седьмого Лэнг, церемониймейстер, предупредил его, что, если он хочет поспеть к лондонскому поезду, нужно срочно отправляться, ведь на дорогах туман. Еще днем королева предложила Логу остаться на ночь, если он пожелает, но он не захотел показаться назойливым. К тому же дома, в Сайденхеме, его возвращения ожидали его собственные гости.

Король, его жена и мать находились в это время в соседней комнате, куда вышли раздать подарки обслуживающему персоналу и людям, живущим в поместье, но, когда церемониймейстер шепотом сообщил им, что Лог уезжает, они пришли проститься.

Лог низко склонился к руке той и другой королевы, и обе они тепло поблагодарили его за то, что он сделал, а потом король пожал ему руку и сказал, как ценит то, что ради него Лог пожертвовал рождественским ужином.

— Но вы не волнуйтесь, — добавил он. — Так как в вашем поезде нет вагона-ресторана, я распорядился приготовить для вас корзинку.