Милосердная дорога
вернуться

Зоргенфрей Вильгельм Александрович
Шрифт:

В.З.

Февраль 1922

I. КЛАДБИЩЕ

Кладбище

1. «Прошлой ночью злобно пела вьюга…»

Прошлой ночью злобно пела вьюга, Снег сковал густую зелень елей. Поутру пришла моя подруга, Принесла венок из иммортелей. Вся в снегу железная решетка, Вся в снегу встречает солнце утра, На морозе ласково и четко Расцветают краски перламутра. Ты с креста стряхнула легкий иней И венок к распятью прикрепила. Зацвела под снежною пустыней И вздохнула тихая могила. Уходя, ты крест поцеловала… Миг свиданья беден был и краток, Но на влажном зеркале металла Детских губ остался отпечаток.

2. «Тень от черного креста…»

Тень от черного креста На могильном ляжет камне… Ах, вечерняя мечта Упоительно близка мне. Рано, рано, подожди! Ночь еще не победила — Злые чары на пути Восходящего светила. Вот, прозрачней стала высь, Лунный отблеск множит тени, Хрупким золотом зажглись Посветлевшие ступени. Тайна смерти — позади, Тайна неба — у порога… Рано, рано, подожди… Подожди велений Бога.

3. «Я побежден неведомою силой…»

Я побежден неведомою силой, Я приношу невидимому дань. Проходят дни. Над скорбною могилой Сплетает время призрачную ткань. Мой прах истлел. Враждебные стихии Разрушили могильную плиту. Венки из роз, поблекшие, сухие, Истлели, прикрепленные к кресту. Я слышу: путник бродит меж холмами, Минувшего отыскивая весть, И надпись, полустертую годами, Припав к земле, пытается прочесть. И не найдя ответного призыва, В могильных снах прозрев свою судьбу, Встает с земли и думает тоскливо Об имени уснувшего в гробу.

Неведомому Богу

За гранями узорного чертога Далеких звезд, невидимый мирам, В величии вознесся к небесам Нетленный храм Неведомого Бога. К нему никем не найдена дорога, Равно незрим он людям и богам, Им, чьи судьбы сомкнулись тесно там, У алтаря Неведомого Бога. За гранью звезд воздвигнут темный храм. Судьбы миров блюдет он свято, строго, Передает пространствам и векам. И много слез, и вздохов тяжких много К нему текут. И смерть — как фимиам Пред алтарем Неведомого Бога. 1904

«Я стучался в сердца людские…»

Я стучался в сердца людские, Молчаливой не вняв земле: Укажите пути всеблагие, Направьте в туманной мгле. Были холодны, были враждебны Пресыщенные взоры их, Славословья, гимны, молебны Заглушили трепетный стих. Ныне верю, что камни живы И живые мертвы сердца, Ныне знаю — мгновенья лживы И безмерна лишь святость конца. Между мной и ликующим миром Никогда не поблекнет тень. Возжигайте ладан кумирам, Возжигайте — но близок день! 1904

«И понеслися они в урагане высоко, высоко…»

И понеслися они в урагане высоко, высоко… Синее море под ними, шумя, разостлалось без краю, Волны ходили, дробясь, и сверкала холодная пена, Ярко сверкала внизу, рассыпаясь серебряной пылью. Мерно потом проносились они над пустынной землею, Слышали пение ветра и нежно дрожали всем телом, Запах вдыхая цветов и любуясь манящим узором. …Долог был путь их воздушный, и выше они поднялися, Выше они поднялися над царством цветов и туманов. Было мертво, и печально, и тускло в пустынях эфира, Вздрогнув, порвалися струны и звуков внезапно не стало. Только стучали сердца, два созвучные сердца стучали, Два палящие взора встречались, сближались, сплетались, Два палящие взора — лучи загоревшихся душ их, Вечным огнем загоревшихся душ их, зажженных любовью.

Сентябрь

Б. Кирпичниковой

Ночью сон наш нежат вьюги, к утру будят холода. На заре, в туманном круге, солнце греет сталь пруда. Мы живем в высоком доме, под горой увядший сад. В полдень, в радостной истоме, стекла алые дрожат. На куртинах, под балконом, георгины отцвели. Целый день с прозрачным звоном режут небо журавли. Ветер поле обвевает, в полдень прячется в овраг, На закате налетает, рвет и треплет красный флаг. Чье-то тихое мерцанье гаснет трепетно вдали, Чье-то звонкое молчанье сторожит покой земли. Сходит день в чужие страны, стынет низкий небосвод, И опять поют туманы, водят бури хоровод. Вихри бьются в стены дома, крутят мутное кольцо, Зацветающая дрема тихо всходит на крыльцо. Сумрак сердца не встревожит, вьюга снов не замутит, Светлый день безбурно прожит и любовью перевит.

«Из мрамора, звенящего победно…»

Из мрамора, звенящего победно, Мы поклялись воздвигнуть стройный храм. Ничтожные! Как сердце наше бедно, Как далеко от праха к небесам! Прервался труд, и храм наш недостроен; Среди долин пятном белеет он; Весенний ветер дышит из пробоин И обвевает линии колонн. Да пыль кругом ложится голубая, Крутясь в лучах полдневного тепла, И уж трава, душистая, сырая, Меж мраморов разбитых поросла. Но близок сердцу храм незавершенный ………………………………………………