— Я анализирую… — вспылил было Боденштайн, но Козима не дала ему договорить.

— Ты знаешь, где нас найти сегодня вечером, — перебила она. — Я буду рада, если тебе удастся прийти. А если нет, то я не обижусь. Пока!

Боденштайн уставился на трубку в своей руке. Злость переполняла его, злость на себя и Козиму, поскольку она была права, а он — нет. В этот момент в кабинет постучали. Вошла Пия и притворила за собой дверь.

— Получили ордер на арест? — рявкнул Боденштайн.

— Нет.

— Тогда почему вы мне мешаете?

— Если гордыня вам не позволяет сделать первый шаг, то его сделаю я, — бесстрашно заявила она. — Я не могу нормально работать, постоянно подспудно ожидая, что вы вот-вот взорветесь.

Боденштайн открыл было рот для резкой отповеди, но вдруг обнаружил, что вся его злость куда-то улетучилась.

— Я сам не понимаю, что со мной происходит, — признался он.

— У всех бывают плохие дни. Я хотела предложить: давайте мы поедем к Шварцу, а у вас будет свободный вечер.

— Хотите меня отпустить? — спросил он недоверчиво.

— Вы же знаете, что я в сто раз более охотно работала бы с вами, чем с Бенке, — сухо сказала Пия. — Но в вашем нынешнем настрое вы ничуть не лучше, чем он во всей его красе.

Боденштайн невольно хмыкнул. Отважная женщина. Он бы не сунулся в кабинет своего шефа, будь тот в подобном настроении.

— А чем же мне-то теперь заняться? — спросил он.

— В годовщину своей свадьбы я бы нашла себе занятие поинтереснее, — ответила Пия.

Боденштайн посмотрел на календарь на стене. Неизвестно, откуда она узнала, но она права. Вот почему Козима хотела сходить куда-нибудь с ним и с детьми поужинать!

— Вот черт, — пробормотал он.

— Купите букет цветов и поезжайте домой, — предложила Пия. — А если вы и с женой были так же милы, как с нами, то извинитесь перед ней. Это просто.

Боденштайн взглянул на нее и улыбнулся.

— Мне жаль, что я был несправедлив. Честно!

— Проехали. — Пия тоже улыбнулась. — А теперь поспешите, пока цветочные магазины не закрылись, а то получите лишь полуувядший веник в целлофане.

Когда Пия, Катрин Фахингер и Бенке в сопровождении пятнадцати полицейских прибыли во двор к Шварцам, Эрвин Шварц и его жена как раз собирались уезжать.

— Извините за вторжение, но мы должны провести обыск в доме и во дворе. — Пия предъявила ордер на обыск.

— Что-о? — Эрвин поднялся в полный рост.

Но Пия не дрогнула.

— Там все указано.

Она сунула бумагу ему в руки, а ее коллеги разошлись по двору и дому. Боковым зрением она заметила какое-то движение около сеновала, потом стукнула дверь, а через минуту взревел мотор автомобиля. Бенке среагировал немедленно. Вместе с тремя полицейскими он выбежал за ворота и прыгнул на капот «Гольфа» Матиаса Шварца. Молодой человек в панике нажал на газ и одновременно крутанул руль, один из полицейских не успел вовремя отскочить в сторону и прыгнул на автомобиль, перекатившись через его крышу. Пия бросилась к коллеге, лежавшему на земле и корчившемуся от боли. Шварц не остановился, а рванул на машине вдоль по Рорвизенвег.

— Что теперь? — прокричал Бенке.

— Думаю, я знаю, куда он поехал, — Пия набрала телефонный номер на мобильнике. — Пришлите «Скорую» для нашего коллеги.

Обыск во дворе семейства Шварц проходил под пронзительные протестующие вопли мамаши Шварц и гневные угрозы фермера, которые Пия полностью игнорировала. Она полагала, что Матиас сбежал, поскольку совесть его была нечиста, и не удивилась, когда сотрудники келькхаймской полиции арестовали его через четверть часа в бистро «Грюнцойг». Шварц кинулся искать защиты у своей обожаемой Эстер Шмит, но встретил весьма холодный прием. В начале девятого все закончилось, и Пия вместе с Бенке отправилась в Хофхайм, чтобы допросить Матиаса Шварца, который в тупом ожидании томился в комнате для допросов.

— Сопротивление при аресте, — начал перечислять Бенке, — нападение на полицейского, нанесение тяжких телесных повреждений, которые могут привести к смерти, попытка угона… Вы довольно серьезно влипли. Почему вы пытались сбежать?

Пия и Катрин Фахингер стояли по другую сторону полупрозрачного окна и с сочувствием наблюдали, как Бенке срывает на Шварце свое разочарование от сорвавшегося просмотра матча. Шварц тупо пялился в стол и не произносил ни звука. Что расстраивало его больше — тяжкое положение, в которое он попал, или холодная отповедь Эстер Шмит? Через полчаса Бенке прервал безрезультатный допрос и отправил Шварца в камеру.

— Что будем делать дальше? — спросил он чуть позже, сидя вместе со всеми в кабинете.

— Оставим пока, пусть ночью поразмыслит, — решила Пия.

— Он тот, кого мы ищем, — убежденно заявил Остерман. — Он практически признался в преступлении. Я нашел в его мобильном сообщение, которое он послал Шмит 14 июня. Он написал: «Я сделал то, что ты просила».

— Это может означать что угодно. — Пия покачала головой. — Он мог собрать помидоры или скосить траву.

— Да? Но перед этим она написала: «Смотри, чтобы свиньи не было к тому моменту, как я вернусь»?