Эмира все поняла, стала послушной. Заходила в кабинет к директору, дружила со старшими мальчиками, даже с охранником приюта, вечно потным Арыевым дружила, ни с кем не ссорилась. А когда Сальчук, Барзиев и Мистоев снова заглянули к директору на «клубничку», Эмира приняла самое живое участие во встрече, доставила удовольствие всем. А потом, когда перебравшие удовольствий мужики отключились, убила их. Всех. Ножом. И даже не сбежала, а спокойно уснула в соседней комнате.

Ее должны были пристрелить на месте, осатаневшие милицейские не хотели даже попользоваться симпатичной, но отмороженной девкой — пулю в лоб, и все! Но приехавший с ними следователь ОКР не позволил пустить в расход перспективный материал: озлобленные на весь мир девочки, особенно полукровки, высоко ценились в определенных службах. «Она будет чернобуркой». И шипящие милицейские отступили. С окаэровцами не спорили, им подчинялись.

Эта жизнь разительно отличалась от предыдущих. Да, Эмиру снова избивали, плохо кормили, изматывали тяжелейшими нагрузками, унижали, но теперь — не просто так. Не для смеха. Не для удовольствия. В соответствии с четко разработанной программой подготовки офицера Отдельной Краснознаменной ордена Петра Первого Невской бригады ОКР. Из нее делали чернобурку: преданную и беспощадную машину, готовую выполнить любой приказ. Через три года тренировок Эмира получила звание младшего лейтенанта и оказалась в своей четвертой жизни, которой жила до сих пор.

Подавление мятежей, локальные столкновения на границах с Народной республикой, карательные акции, «примирение» особо распоясавшихся губернаторов. Два боевых ранения, четыре медали. Особенно запомнился Эмире ночной штурм дворца Поволжского наместника, осмелившегося трижды нарушить высочайшие повеления из Санкт-Петербурга. Личная армия губернатора была неплохо подготовлена омарцами, имеющими свои виды на Поволжье, но противостоять ярости чернобурок не смогли даже прошедшие Кашмирскую мясорубку пуштуны: боевиков уничтожили, неразумному губернатору устроили «сердечный приступ». Порядок на берегах Волги был восстановлен, а прекрасно зарекомендовавшую себя Эмиру направили в Москву присматривать за губернатором Московии.

Нравилась ли ей четвертая жизнь?

Большие черные глаза стали непроницаемыми еще в приюте, и прочитать в них что-либо было невозможно. Психологи и гипнотерапевты уверяли, что капитан Го абсолютно надежна и преданна. Но ответить на вопрос, получает ли она удовольствие от своей жизни, они были не в силах. Эмира служила честно, безукоризненно выполняла свои обязанности, проявляла разумную инициативу, не стала садисткой, берегла подчиненных. Считалась идеальной машиной. Вот только наномедицина до сих пор не могла предложить аналог человеческой души, а значит, никто еще не мог создать идеальную разумную машину, лишенную чувств и эмоций.

Похищение Петры неожиданно задело Эмиру. Неожиданно для нее самой. Разумеется, Петра была верхолазкой, дочерью верхолаза и внучкой верхолаза. Сто юаней против окурка «Явы», что эта маленькая сучка избалована, как никто, что от нее плачут дворецкие и горничные, что она считает людьми только равных себе по положению. Но сейчас эта маленькая сучка сидела в темном подвале, и Эмира прекрасно знала, что могут сотворить с ней тупые канторщики Зузинидзе. И еще Эмира знала, что, какой бы ни была Петра Кронцл на самом деле, она еще не успела натворить серьезных дел, не заслужила свой кошмар.

— Значит так, ребята, у Романа Фадеева похитили внучку. Единственную наследницу.

— Ассоциация?

— Ага.

Расположенные в комплексе «Лубянка» казармы были надежно защищены от прослушивания извне. Свои, из ОКР, конечно, наблюдали, но предусмотрительная Эмира получила от дивизионного генерала Кравцова карт-бланш на помощь Роману и теперь могла разговаривать открытым текстом.

— Обстоятельства странные и плохие: Фадеев начал переговоры, согласился со всеми условиями, но Посредника убили.

— Кто-то не хочет, чтобы Петра вернулась домой?

— Точно. Фадееву, как вы понимаете, нужна поддержка. Есть вероятность, что придется освобождать девчонку силой.

— А СБА?

— Роман не доверяет Мертвому.

Два паренька, самые молоденькие во взводе, Муса и Олег, переглянулись. Остальные, тертые и знающие жизнь бойцы просто приняли информацию к сведению. СБА внушал окаэровцам уважение, но не трепет, и никто не боялся выступить против безов.

— Ты уже в деле?

— Не так глубоко, чтобы не выйти. Я просто сопровождала Романа.

— Но ты не хочешь выходить, — догадалась Фатима Тураева, заместительница Эмиры.

— Не хочу, — кивнула капитан Го.

О причинах никто не спрашивал. Не хочет говорить — не надо. Тем более, дело казалось выгодным.

— Сколько заплатит Фадеев?

— Если нам придется воевать — десять миллионов.

— Ого! — не сдержался Олег.

— Деньги уже переведены на счет в Первом Франкфуртском банке. Разумеется, пока это авансовый платеж, и, если наши услуги не потребуются, Фадеев заберет их обратно.