Это очень даже хорошо. В руках и ногах она ощущала слабость. Двигаться совсем не могла. Он навалился на неё. Сильно и даже больно прижал её грудью к столу. Но боль эта была невероятно приятная. Тело отяжелело, и было подобно мягкой глине, из которой можно было слепить, что угодно.

Дал ей немного отдохнуть, поглаживая спину ладонью от основания до шеи. Потом приподнялся и, придерживая за ягодицы, вошёл. Глубоко. Издавая стон наслаждения. Она «проснулась» и привстала на руках, но он не дал, заставив её лежать на столе, опираясь на грудь. Прихватил шею зубами. Потом лизнул.

Сначала она ничего не почувствовала, так было все напряжено внутри. Изнылось. Изголодалось. Но потом он задвигался. Медленно. Поддерживая её за самый низ живота, надавливая и стимулируя, таким образом, её возбуждение. Она сжала руки в кулаки, потом раскрыла ладони, положив их на прохладный стол, через некоторое время, ощутив накатывающие волны удовольствия. Переживала их одну за другой, теряя ощущение реальности, будто купаясь в радуге. И только потом, позже почувствовала, что он затих. Вероятно тоже, достигнув своего пика наслаждения. И поняла, что улыбается, едва дыша под его массивным телом.

– Может сварить тебе кофе?

– М-мм… нет.

– Что-нибудь другое?

– М-мм… тем более, нет. – Он сцепил руки в замок, обхватив своё правое запястье, и крепче прижал её плечи к груди. Энджел скользнула руками по талии под пиджак и обхватила его.

Утро. Сонное. Спать хотелось как никогда. Но, как видно, только ей. Данте с утра был полон энергии.

Сдаётся, любовные утехи действуют на женщину и мужчину по-разному: первых – опустошают, вторых – заряжают энергией. Сексуальной тоже.

Была в полной уверенности, стоит ей хотя бы мысль пустить подобном направлении, он среагирует немедленно.

Так бы и стояла с ним вечно. Кажется, закрой глаза - и время остановится. Неплохо бы, но, увы, только мечта.

– А что тогда? – лукаво глянула, подняв лицо и разгоняя сгустившуюся дремоту.

– Что… - Нагнувшись, он легко коснулся её накрашенных розовых губ. – Только не то, что ты предложишь мне сейчас. У меня другая фантазия.

– Какая? – Большим пальчиком она дотронулась до его нижней губы, чтобы стереть остаток помады после поцелуя. Данте пригнулся и прошептал ей на ухо несколько слов. Услышав их, она тут же начала высвобождаться из его объятий, шутливо возмущаясь, но он не отпустил её сразу.

– Я надеюсь, эти выходные мы проведём вместе?

– Да, можно. И каким образом?

– Что каким образом?

– Как мы будем проводить выходные?
– Энджел покосилась на дверь. И пусть в столь ранний час сомнительно ожидать посетителей, но осторожность не помешала бы. Весьма пикантное их положение: он, сидящий на столе, и притискивающий её к своей груди.

Достаточно того, что на работу они приехали вместе. И в офис поднялись вместе. И, что самое странное, она не ощутила стеснения, а поймала себя на мысли, что ей абсолютно всё равно, что о ней, о них, подумают. И если быть честной до конца, сейчас ей тоже было наплевать, кто и что подумает. Она не хотела стеснять его, ей же самой было абсолютно комфортно. Когда точно появилось это ощущение, сказать не могла. Но сейчас оно было. Жило в ней. Расцветало, превращаясь во что-то большее.

– Будем отдыхать. Покатаемся на яхте. Организуем рыбалку. Ты, я, мой брат и ещё один человек.

– Ещё один человек?
– Она нахмурилась.

– Ты не спросила про брата.

– Его я видела. Так кто «ещё один»?

– Одна.

– Девушка?

– Маленькая такая…

– Прекрати говорить загадками. – Она фыркнула. Терпеть не могла такую манеру говорить.

– Люблю, когда ты ревнуешь. Ещё ничего не знаешь, но уже ревнуешь. Не переживай, это моя племянница. Всего лишь моя маленькая племянница.

– Успокоил, - ехидно проговорила она, слегка развеяв его самодовольный тон. А пальцы невольно шевелились, поглаживая его поясницу, скользя по гладкой ткани чёрной рубашки.

– Хочу спросить, - после минутного молчания начал он.

– Что? – Она немного напряглась, что он сразу почувствовал. И сильнее сжал её, словно она уже начала вырываться.

– Твой желудок успокоился?

– В каком смысле? – Не поняла вопроса, потому что ждала совсем другого, и что-то подсказывало, что на этом он не остановится.

– Ты говорила, что плохо себя чувствуешь. Говорила, что у тебя болит желудок. Ты беременна, Птичка?

– С чего ты взял? – От удивления она отстранилась и посмотрела ему в глаза.
– Я пью таблетки. Ты знаешь.

– Самая лучшая контрацепция – это не заниматься сексом. Остальное - до поры до времени. Так, что если что… Я должен знать сразу.

– Ты напрасно переживаешь по этому поводу, - отмахнулась она.

Странно, что он вообще завёл об этом разговор. Сама она давно не позволяла себе думать на подобную тему. Запретила мечтать о детях. По крайней мере, как он сказал – до поры, до времени.