– Но ты же сказал... – Он забрал из её рук чашку, она, не сопротивляясь, позволила ему это. Как и расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки.

– Да, сказал.
– И вторую.

– Ты сказал… - Его руки ненавязчиво касались её, передавая тепло, что окончательно путало мысли, - …что это отвратительно.

– Я любил твои длинные волосы. Но ты прекрасна в любом виде. Больше не стригись так коротко.

Теперь порадоваться, что ему нравились её длинные волосы или расстроиться, пожалев, что обстригла их? Лучше третий вариант.

– А мне так очень нравится. Мне так удобнее.
– Он покончил с пуговицами и развёл полы рубашки в стороны.
– И почему я наивно полагала, что на кухню мы идём, чтобы просто поесть?

– Я так и собирался. Правда. – Это было почти искренне. Только в глазах было совсем не то.

– Я тебе не верю, - сказала она, опираясь на ладони и немного откидываясь назад.

– В каком конкретном случае? – Он подхватил её под колени и притянул к себе.

– Конкретно в этом. – И хоть разговор происходил на лёгкой ноте, она всё же хорошо подумала, прежде чем сказать ему это. Но сказав, уже не сомневалась. Нужно разрешить себе расслабиться и выбрать какое-то одно направление. Не метаться между «можно» и «не стоит». А это всё, определённо, стоило того, чтобы просто попробовать.

– Говори. – Он привлёк её к себе, заведя руки за её спину.

Их объятия были нежными. Обоюдно. Её грудь слегка касалась его. Ладони тепло и мягко поднялись от локтей к плечам. И чуть надавив, замерли. Она любила касаться его. Это было приятно. Словно берёшь от него чуть-чуть его огромной силы. Присваиваешь её себе и его самого тоже.

– Что говорить? – Коснулась щекой его лица и обняла за плечи. Сжала пальцами выступающие мускулы. Даже замурчала от удовольствия. Разве можно остаться равнодушной?

– Всё говори. Я хочу, чтобы ты разговаривала со мной… Птичка… - нежно шепнул он. От его мягкого тёплого дыхания по телу пошли искры удовольствия. Он ласкал её ушко изнутри, едва касаясь кончиком языка. Прикусил мочку уха. Отпустив начал исследовать шею. Полизывать, спускаясь к ключице. Едва касаясь. Очень нежно. Очень.

Её дыхание прервалось. Изменилось. Стало чаще, и губы приоткрылись. Он прильнул к ним. Поцелуй длился совсем недолго. Всего несколько секунд. Но прочувствовалось. Это как искра. Оба почувствовали.

Там, где есть искры, там и молния. Грозовая...

Рубашка сползла с её плеч, но ещё держалась на теле.

Обнажённая грудь чуть касалась его. Легко тёрлась при каждом малейшем движении. Невероятно возбуждало. Обоих.

Прикосновения мужских рук, грубоватых, но ласковых - там, где ещё недавно блуждали его губы и язык. На том невероятно чувствительном месте чуть ниже уха. Эти резко контрастировали с предыдущими. Шероховатость пальцев. Ошеломительно до мурашек. Он мягко поглаживал шею, и так хотелось, чтобы спустился ещё ниже.

Но там снова оказались его губы, а руки переключились на бедра. Легко касались внутренней их стороны. Мучительно ползли вверх. Мягко задевали. Очень нежно.

Его губы стали настойчивыми, пощипывали шею, язык горячо прикасался. Каждый раз сладко и тягуче. Трепетно и требовательно.

Он целовал её шею. Плечи. Хаотично, не прокладывая дорожек. Зажигал огоньки. Как только прикасался губами, она вздрагивала, обнажая своё желание. Влажные губы и тёплый ласковый язык. Очень чувствительно. Почти нестерпимо. Она вся покрылась мурашками от удовольствия. Разгорячилась, требуя большего. И тогда прижалась к нему сильнее, чтобы ощутить крепость его тела, тепло, жар, бегущий по венам. Прижалась, обхватила его, чувствуя под руками крепкие напряжённые мышцы.

Когда он снова сделал это – прихватил губами кожу, касаясь языком, она вздрогнула, и с губ сорвался мягкий стон.

– Да, - сказал он, и дыхание его стало горячим. – Я хочу тебя слышать.
– Обожгло, распалив ещё больше. Прямо в ушко – это очень чувствительно. Не меньше, чем, если ласкать грудь. Может больше. Глаза закрывались, а тело плавилось.

Она сползла на край стола, прижалась крепче, обхватив его бёдрами.

– О, да. Ты услышишь, я обещаю. – Он не дал ей вздохнуть. Вернулся к её губам. Приоткрыл их своими и без труда мягко скользнул языком внутрь её тёплого рта. Поиграл с её языком. Попробовал его.

Целовать её одно наслаждение. Вечно целовать. Не опускать никогда.

И наслаждение только от одного поцелуя. Незабываемое. Нескончаемое. Губы её нежные, манящие, тёплые. За ними не просто Она; она – страсть, любовь…

Её дыхание стало совсем прерывистое.

Его горячее.

Он целовал её долго. Не отрываясь. Потом дал короткую передышку и снова припал к жаждущему рту. Она уже не могла без него. Ей было мало. Ощущения становились всё острее. Удовольствие пронизывало от макушки до пят.