– Это еще зачем?

– Во-первых, здесь так никто не носит, а, во-вторых, ты пробовал танцевать танго, когда у тебя в ногах путается клинок?

– Ладно, нацеплю, куда хочешь. Ты мне лучше скажи, когда идешь к президенту.

– Подарок для его дочери готов, так что как только предложит, так и пойду, можешь передать Сотникову при встрече.

– А ты на Землю не идешь?

– В отличие от тебя, мне там пока делать нечего. Мои генераторы не готовы, наряд для праздника я буду заказывать после визита к президенту, так для чего мне в вашем Центре терять даром время? Иди и поскорее возвращайся. Элора тебе сбросила в мозги местные танцы? Вот и я свои сегодня сброшу, а заодно и попробуем. Надо же мне хоть раз потанцевать с мужем.

Ново-Огарево

Вернувшийся вечером Петр передал Лене ответ президента. Ей предложили встретиться завтра в семнадцать часов в загородной резиденции Ново-Огарево. Машину обещали прислать к шестнадцати часам к Центру. Время было рассчитано точно, и к особняку Лену подвезли за пять минут до назначенного срока. На этот раз охрана ей проверок не устраивала.

– Познакомьтесь с моей дочерью, – президент подвел Лену к симпатичной женщине лет тридцати со слегка высокомерным выражением лица.

– Елена Дмитриевна, – представилась Лена. – Здесь и сейчас можно звать просто Леной.

– Екатерина Владимировна, – в тон ей отозвалась дочь президента. – Здесь и сейчас можете звать Екатериной.

– Ну а ко мне, Лена, можете обращаться по имени отчеству, – сказал президент, укоризненно взглянув на дочь. – Прошу всех в гостиную.

Вечер начался немного натянуто, но вскоре общение стало более оживленное, главным образом благодаря Лене. Гостья была умна, знала много интересных историй, которые не без юмора рассказывала собеседникам. А когда Лена подарила дочерям президента изумительной работы серьги с крупными алмазами, растаял последний лед в глазах Екатерины, которая уже называла ее Леночкой. Перед поездкой сюда она планировала использовать ментальную магию, чтобы вызвать к себе чувство симпатии и доверия, но убедилась, что в этом нет никакой необходимости. Президент был доволен проведенным вечером и с симпатией и уважением относился и к ней и к мужу. К девяти вечера Екатерина стала собираться в Москву.

– Все было просто замечательно, – говорила она Лене, – но мне надо ехать. Вы мне очень понравились, Леночка, не пропадайте надолго. Если будет желание встретиться или какая необходимость, звоните. Вот вам номер моего мобильного.

Она попрощалась с отцом и Еленой и спустилась в холл. Вскоре раздался тихий шум отъезжающего автомобиля, и они остались одни.

– Вы понравились дочери, – заметил Владимир Михайлович. – Она очень редко дает кому-либо свой телефон.

– Да, я почувствовала. Мысли я читать не умею, но чувства к себе других людей улавливаю. Вам я тоже нравлюсь. Не как женщина, а как человек.

– Как женщина – тоже, – сделал ей комплимент президент. – Катя уехала, а время у нас еще есть, что вы скажите о том, чтобы поговорить со мной о вашем деле откровенно с глазу на глаз?

– Поставь вопрос ребром, – пошутила Лена, – и это выйдет тебе боком. Давайте попробуем, Владимир Михайлович. Хуже, я думаю, от этого не будет, а польза может быть.

– Давайте присядем у окна. Можете не беспокоиться: комната не прослушивается. Оборудование есть, но сейчас оно отключено.

– Значит, вас интересует наша позиция по поводу передачи управления нашим делом государству?

– Совершенно верно. Вы взвалили на себя неподъемную ношу, с которой и государству нелегко справиться, что же говорить о небольшой группе людей?

– Я плохо разбираюсь в политических играх и интересах отдельных групп чиновников, но у мужа есть определенный опыт. Он невысокого мнения о российских чиновниках вообще и о теперешней администрации в частности. На свой счет это высказывание можете не принимать. Петр говорит, что много неплохих идей и проектов было похоронено именно высшими чиновниками последних администраций. Что для большинства из них нет существенной разницы, новый мир мы открыли или новый Клондайк. В обоих случаях можно наварить бабла и сделать карьеру. Их не очень интересует цель, гораздо больше сам процесс, причем любой процесс, на котором можно обогащаться, будет искусственно затягиваться. Взгляд на проблему из кремлевского кабинета будет очень сильно отличаться от взгляда человека, находящегося в гуще событий. Чиновник рискует в крайнем случае своим положением, мы – своей жизнью и жизнью своих близких. Наши цели могут совпадать только декларативно.

– Я и премьер-министр могли бы обеспечить вам свободу рук.

– Хорошо, пусть вы назначили Петра руководителем проекта с особыми полномочиями решать все вопросы на месте самостоятельно. Но и в этом случае все равно найдутся желающие порулить или нагреть руки. Вы тоже, несмотря на всю свою власть, являетесь людьми зависимыми и в конечном итоге заменяемыми. Никто не будет ставить судьбу целого мира в зависимость от вашего к нам расположения. И подумайте еще вот о чем. Как бы вам или нам ни хотелось сохранить все в тайне, но рано или поздно информация просочиться. Чревато это огромным международным скандалом. Россия опять демонстративно игнорирует мировое сообщество и в тайне единолично пользуется ресурсами целого мира! Мало ли что могут принести в наш мир из того эти русские. Вывод – все немедленно взять под международный, то есть американский контроль, а русских, пожалуй, лучше к новому миру и на пушечный выстрел не подпускать. Попользовались и хватит. И здесь для вас гораздо выгодней именно частный характер предприятия. Вы помогаете соотечественникам на коммерческой основе и баста! Хотите нарушать святые законы частного предпринимательства, пожалуйста, но только без нас. Пошлете их к нам, а мы помурыжим и пошлем еще дальше.

– При такой ситуации наплюют на все законы.

– Мне не хотелось бы об этом говорить, но у нас есть возможность установить порталы практически в любой стране мира. А через них можно много чего доставить, чтобы заткнуть крикунам глотки. И если временно свести наши контакты к минимуму, то обнаружить их будет практически невозможно. Пусть присылают проверяющих, можете показать им пустую базу. Главное, чтобы сохранить возможность нашего сотрудничества, когда стихнет ажиотаж. При государственном контроле у вас не получиться сохранить монополию.