– Возможно, его приступы бешенства связаны еще и с Эльзой, – продолжала Сара. – И такое может быть. Сегодня он пришел домой пьяный в доску. Полностью никакой. Он избил меня. – Она осторожно потрогала свое обезображенное лицо. – Пока он буянил в спальне и резал постель в клочья, я удрала с Эльзой. Он никогда не догадается, что я здесь. Он с тобой незнаком. Да и я тебя, собственно, еще недавно не знала.

Она вымученно улыбнулась.

Романо улыбнулся в ответ, хотя из всего сказанного понял в лучшем случае треть. «Мой друг» он понял, «избил» – тоже. Об остальном смог догадаться.

Он подал Саре бокал с вином.

– Здесь безопасно, – сказал он.

– Я боюсь, – прошептала она, мелкими глотками прихлебывая вино. – Я боюсь показаться ему на глаза. Когда-нибудь он нас убьет. Он теряет над собой контроль сразу. Без предупреждения. И мне приходится думать, как спастись. Ты можешь себе представить, какое это дерьмо?

Романо кивнул. Он понял слова «боюсь», «контроль» и «дерьмо», и ему стало совершенно ясно, что она хотела объяснить.

– Здесь безопасно, – повторил он. – Ты можешь здесь быть так долго, как захочешь. Но когда ребенок кричит, он тебя находит.

Сара стала бледной как смерть.

– Об этом я не подумала.

– Дай ей глоток вина, когда проснется. Затем она спит хорошо. – Он улыбнулся. – Так делают в Италии. И дети все здоровы.

Сара улыбнулась.

– Ты голодная? – спросил Романо.

Сара покачала головой:

– Нет, но я устала как собака. Можно Эльза поспит здесь?

Романо кивнул.

– О'кей. Ты действительно парень что надо. – Она запнулась. – Только я забыла, как тебя зовут.

– Романо.

– Ты хороший парень, Романо.

Сара встала и отправилась в спальню. Не прошло и пяти секунд, как она сняла с себя обувь, джинсы, футболку, трусики и голая, в чем мать родила, исчезла под одеялом. Романо нерешительно стоял в дверях, не зная, что делать.

– Иди сюда! – позвала она и от души зевнула. – Или ты всю ночь собираешься простоять там?

Романо отрицательно покачал головой, словно школьник, которого поймали за списыванием задачи, но который, тем не менее, все упорно отрицает. Он медленно подошел к постели, разделся и нырнул под одеяло.

– Доброй ночи, – сказал он и повернулся к Саре спиной, давая понять, что у него нет никакого злого умысла.

Сара прижалась к его спине, обняла его и уткнулась лицом в его затылок.

– Теперь все в порядке, – прошептала она и через секунду уснула.

Романо за всю ночь так и не решился сделать ни единого движения.

Сара и Романо проснулись почти одновременно, когда из гетто-бластера оглушительно загремело «In the army now» группы «Статус Кво». Эльза, которая играла с кнопками радиоприемника, сама испугалась этого «музыкального взрыва», да так, что тут же начала вопить. Сара моментально очутилась возле дочери, выключила приемник и обняла ее. Эльза отбивалась изо всех сил, и Сара позвала Романо на помощь.

Романо к этому времени уже оделся, и ему удалось успокоить Эльзу, пока Сара поспешно влезала в свою одежду.

– Десять минут, – сказала она. – Если после этого крика он не появится здесь, я могу зайти в квартиру. Значит, его там уже нет.

– А где он может быть?

– У друзей, у знакомых, у своего дилера – если бы я знала! Я никогда не интересовалась этими типами. Проблема в том, что Фрэнки сейчас просто не может быть один. Ему легче провести ночь у стойки какой-нибудь мрачной забегаловки на углу, чем оказаться одному в постели в квартире, где, кроме него, никого нет.

– Хочешь кофе? Я приготовлю эспрессо!

– Нет, спасибо.

Сара уже была в ванной. Она умылась, жадно выпила несколько глотков холодной воды из-под крана и причесалась щеткой Романо.

– Ты знаешь, в принципе Фрэнки – несчастный неудачник. Но мне все это уже осточертело. Я уйду от него. И лучше сегодня, чем завтра.

– Lentamente [7] . Я работаю, ты – здесь. Нет проблем.

Он дал ей визитку пиццерии, где его можно было найти почти постоянно.

Сара засунула визитку в задний карман джинсов.

– Очень мило с твоей стороны. Спасибо. Я появлюсь, точно.

Она взяла Эльзу за руку и потащила ее за собой.

Романо слышал, как она отпирала свою квартиру. Когда за ней захлопнулась дверь, он вдруг почувствовал невыносимое одиночество.

В этот момент он понял, что покоя ему больше не будет. Что Сара уже никогда не исчезнет из его мыслей и снов. И он впервые увидел, какая у него голая и пустая квартира, что в ней нет ничего лично его, ничего, что говорило бы о его жизни. Он жил не в квартире, а в пристанище, и ему очень захотелось показать ей, как он жил в Италии. В старинном доме на окраине средневекового городка, в саду которого разрослись оливковые деревья, кусты лаванды и заросли шалфея и где круглый год пахнет розмарином.