— Иди сюда, — тихо позвал Николай.

Юля покорно подошла и встала перед ним.

— Замерзла?

— Немного.

— Иди, укрою.

— Не надо, Коля. Ты выпил и завтра будешь жалеть об этом. Пойдем лучше по домам. Уже второй час.

Он опять обиделся, швырнул в воду окурок и решительно, даже зло, сказал:

— Ладно! Идем.

Он шагал размашисто и быстро, Юля едва поспевала за ним. В том, что она вот так, уцепившись за его руку, почти бежит за ним, Юля чувствовала что-то унизительное, но сказать об этом не решалась. А сам он ничего не замечал. Он заметил это только тогда, когда в десяти шагах от дома она оступилась и у нее подвернулась нога. К счастью, с ногой ничего не случилось, сломался только каблук.

Он взял ее на руки и донес до подъезда. На крыльце, поставив на ноги, опять потянулся к ее губам, но она отвернулась, поцелуй угадал в ухо, до боли оглушил Юлю, она даже вскрикнула.

— Не надо, не смей!

Он резко отстранился от нее и, не попрощавшись, пошел. Юля, прислонившись к косяку, постояла еще с минуту и, когда звук его шагов растворился в темноте, заковыляла к своей квартире.

Придя домой, Николай не раздеваясь лег на кровать и долго лежал так, закинув руки за голову и глядя в потолок. То ли от выпитого, то ли от обиды в груди ныло, и боль эта не проходила. Тогда он стал осматривать потолок. По известке бежали тонкие морщины трещин, в углах скопилась паутина, лампочка засижена мухами. В окно налетели ночные бабочки и бессмысленно кружились вокруг лампочки, то и дело натыкаясь на нее. Наверное, им было тоже больно, но какая-то сила тянула их к свету, они не могли оторваться от него.

Потом он встал, разделся и погасил свет. Долго ворочался с боку на бок, но уснуть не мог. Тогда он нащупал сигареты, закурил и посмотрел на часы. Они показывали без четверти три. Дотянувшись до стола, снял телефонный аппарат и поставил его себе на живот. Ему не хотелось вставать и зажигать свет, и он ощупью набрал номер. Судя по тому, что Юля так быстро отозвалась, она тоже не спала.

— Не спишь? — все-таки спросил он.

— Не сплю.

Он помолчал, а потом решительно сказал:

— Юля, я не могу больше. Я люблю тебя.

— Я знаю, — ответила она, как показалось ему, слишком спокойно.

— Но я сам узнал об этом только сегодня.

— Значит, я узнала раньше.

Теперь они оба молчали. Он слышал в трубке ее дыхание и тиканье часов. Потом догадался, что это тикают не ее, а его часы. Прижав трубку плечом, Николай снял их и положил на стул. Потом опять решительно сказал:

— Я сейчас приду к тебе.

— Ни в коем случае! — испуганно сказала она.

— А завтра мы зарегистрируемся.

— Смешной ты, Коля. Неужели ты думаешь, что я придаю этой регистрации какое-нибудь значение?

— Тогда в чем же дело?

— Видишь ли, я никогда ни с кем не была близка.

И боюсь этого. Дай мне несколько дней, чтобы привыкнуть к этой мысли. Я тебя прошу. Очень прошу!

— Хорошо, — согласился он. — Но в загс мы завтра все-таки пойдем.

— Как хочешь. Я тебе сказала, что мне все равно.

— Пусть будет все как положено. В конце концов, у нас могут быть дети. Должны быть!

— Пусть будет девочка.

— Нет, сначала мальчик.

— Тебе не кажется этот разговор несколько забавным?

— Ты хочешь сказать — преждевременным?

— И это тоже.

— Скучный вы человек, Гуляева.

— Во-первых, я пока еще Носова. А во-вторых, никогда не смей со мной так разговаривать!

— Хорошо, пусть будет Юлия Андреевна Гуляева. Звучит?

— Не знаю. Я к этому долго не привыкну.

— Все-таки я сейчас приду.

— Нет. Я тебя очень прошу: подожди.

— Ну хорошо. Спи.

— Ты тоже спи.

— Вряд ли мне это удастся.

Но он заснул очень быстро, не успев даже осознать, что произошло.

Разбудил его телефонный звонок. Было только половина восьмого. «Кому я в такую рань понадобился?» Вспомнил разговор с Юлей и быстро вскочил. Но это звонила не она, а Кравчук.

— Вчера до полуночи звонил вам, так и не дозвонился, — недовольно сказал он.

— Я вернулся позже. А что случилось?

— Срочно идите к Вареникову. Времени на сборы у вас часа полтора. Сделаете репортаж и очерк о секретаре партбюро боевой части. О каком, Вареников знает.

Капитан 1 ранга Вареников — начальник политотдела соединения ракетных кораблей. Раз Кравчук позвонил так рано, значит, предстоит выход в море. Николай начал одеваться. Он любил выходы в море, каждый раз радовался общению с людьми, но сегодня впервые был огорчен тем, что уходит. «Интересно, надолго ли? Судя по заданию — сделать всего два материала, — выход не длительный, дня на два-три». Он хотел позвонить Юле, но потом решил не будить ее так рано. «Позвоню позже, от Вареникова. А пока пусть поспит».