Алекс вежливо произнес:

– Спасибо, сеньора Беседос. Я тоже.

И с этими словами, слегка поклонившись, направился своей дорогой, оставив старуху при ее прежних занятиях — созерцании пустой улицы и жевании табачной жвачки.

Итак, Долорес по-прежнему здесь. Не воспользовалась его деньгами, не вырвалась из удушающей атмосферы крошечного местечка, где все друг друга знают. Почему отвергла предложенную им возможность начать новую жизнь в новом месте?

Да потому что воспитывала осиротевших младших Орнеро — брата Сантоса и сестру Ариэллу.

Он не знал, какая участь постигла ее семью. Понятия не имел о смерти ее отца и матери. И о том, что Магдален, старшая сестра Долорес, сбежала из дому. Впрочем, от нее-то этого как раз и можно было ожидать. Беспутная, развратная девка… Алекс вздохнул. Просто удивительно, насколько они различались по характеру такие внешне похожие Долорес и Магдален…

Его размышления были прерваны усилившимися детскими воплями. Очевидно, на школьном стадионе проходили какие-то соревнования и местная ребятня активно поддерживала участников.

И ему, серьезному, временами даже безжалостному бизнесмену вдруг захотелось повернуться и удрать в гавань, завести мотор мощного катера и уехать, умчаться навсегда с острова Пескадеро и никогда больше не возвращаться и не вспоминать. Иначе… иначе его ждет неминуемая встреча с Долорес, оставшейся здесь, теперь уже понятно, из чувства долга. И ее взгляд — суровый, осуждающий, даже презрительный…

Готов ли он к этому испытанию? Не обманул ли сам себя? Что, если первое чувство так и не умерло за истекшие одиннадцать лет?

Но ты же именно это и приехал выяснить, напомнил голос здравого смысла. Чтобы иметь наконец-то возможность покончить с призраками прошлого и начать нормальную семейную жизнь.

А если… что, если она все еще не безразлична мне?

Тогда и решишь. Пока не увидишь, все равно ничего не узнаешь.

Вдруг она замужем…

Все, хватит, довольно сомнений и колебаний! — раздраженно рявкнул внутренний собеседник. Ты проделал путь через полмира не для того, чтобы развернуться на пороге и позорно сбежать.

Алекс собрался с силами, миновал школу и вскоре уже приблизился к старому дому, где жили Орнеро. Старым он был лишь по названию. Перестроенный, украшенный затейливой резьбой, заново покрашенный — во всем облике двухэтажного строения чувствовался безупречный вкус Долорес. Изнутри доносились неуверенные звуки гитары, перемежающиеся паузами и другими — плавными и благозвучными.

Он еще стоял у крыльца, погруженный в какие-то невнятные воспоминания, разбуженные этим мотивом, как дверь распахнулась и по ступенькам сбежал парнишка лет восьми-девяти с непомерно большим для его роста футляром.

— До свидания, сеньора Орнеро! — весело крикнул он и помчался вниз по улице, очевидно надеясь еще успеть к школе и к происходящим там событиям.

Алекс, усмехаясь, поглядел ему вслед.

— До свидания, Педрито, — прозвучал низкий мелодичный голос. — И не забудь в следующий раз приготовить задание…

Мужчина вздрогнул и повернулся. На крыльце стояла она — красавица Долорес. У него занялся дух: Господи, до чего же хороша! Все те же черные, длинные, ниже плеч, вьющиеся волосы, все та же безупречно гладкая кожа, все та же потрясающая фигура. И все те же глаза — огромные черные глазищи, окаймленные длинными ресницами.

Эти глаза внимательно разглядывали его. Сначала не узнавая, но потом… потом в них промелькнуло какое-то воспоминание — и с прекрасного смуглого лица моментально сбежала краска. Долорес покачнулась, колени ее подкосились.

Алекс рванулся вперед и успел подхватить молодую женщину, когда она уже падала.

— Все в порядке, — сказал он, крепко обнимая ее за тонкую стройную талию. — Я держу тебя.

Ресницы затрепетали и приподнялись. На него смотрели большие, переполненные эмоциями глаза. Он ясно мог прочитать в них и гнев, и презрение, и страх, настоящий ужас…

Потрясенный их выражением Алекс осторожно опустил свой деликатный груз на скамейку и негромко произнес:

— Не волнуйся. Ты просто потеряла сознание. Все уже прошло. Не волнуйся.

Долорес выпрямилась, оттолкнула его руку. Пробежала пальцами по лицу, по волосам, прижала их к вздрагивающим губам.

Он сразу же заметил отсутствие кольца. Даже самого тонкого золотого. Или пусть не золотого, а хотя бы серебряного, но на том пальце, где носят обручальное. Значит, она все же не замужем.