Пока со стороны диверсантов шли приготовления, из крепости выезжали новые конники, ехали не торопясь и так же не спеша выстраивали шеренгу за шеренгой.

– Сколько же их? – набирая программу автоматического управления огнем, тихо произнес Кирилл, перед ним разворачивалась настоящая армия.

Разобрав оружие, диверсанты, как охотники, встали на «номера». На правом фланге с пулеметом залег Сергей Севрюков, в десяти метрах от него, сжимая похожий на древнюю ручную бомбарду гранатомет, встал Христофоров. Андрею досталось место недалеко от «Комбата». С противоположной стороны замер в ожидании Боб Гранд, за ним Султан Дадышев, самым крайним был Стрелок. Встав на колено, он расчехлил оптику и теперь через прицел отмечал необходимые ориентиры.

Услышав птичий клекот с высоты, американец поднял голову и увидел большую птицу. Он со смехом что-то крикнул Андрею, на что незамедлительно отреагировал Варвар:

– Что сказал этот янкес?

– Говорит, что перед битвой Александра Македонского с персами ястреб в небе предсказал полководцу победу. У нас так же выходит…

– Это не ястреб, – перебил Веретенникова чеченец. – Это стервятник, он чувствует, что скоро его ждет роскошное пиршество.

Пока все шло чинно и спокойно, как перед сражением в глубокой древности, когда воинам были известны такие понятия, как «честь» и «благородство»…

Когда Гафару, горделиво сидящему на благородном скакуне во главе передней шеренги всадников пустыни, сообщили, что построение закончено, он выхватил из ножен саблю и высоко поднял ее над головой. Остальные последовали примеру вожака. В ярком свете замершего в зените солнечного диска блеснули сотни изогнутых клинков, словно осколки разбитого троллями сказочного зеркала.

– Аллах акбар! – закричал Гафар, его поддержали сотни луженых глоток, вскоре клич превратился в разноголосый, леденящий кровь звериный вой. И под этот аккомпанемент всадники пустыни ринулись в атаку. В одно мгновение строй был сломан, и прежде прямые ровные шеренги превратились в длинную дугу, вытянутое пятно, кишащее всепожирающей саранчой. Не зря кавалерийскую атаку в старину называли лавой – она, как вытекающая из жерла вулкана раскаленная магма, была безжалостна и несокрушима.

Кирилл Лялькин прильнул к лобовому стеклу, не отрывая взгляда от разворачивающейся перед ним картины. Он следил за стремительно надвигающейся на них массой скачущих всадников. За ними, словно силы зла, поднималось вязкое облако плотной степной пыли. Почему-то сейчас в его голову вкралась подлая мысль о внезапном отказе электроники, от чего сердцу в груди стало неуютно и холодно, казалось, даже биения не было слышно.

На расстоянии в три тысячи метров от внедорожника в поверхность плато упиралась розовая точка лазерного луча, по которому совсем недавно на танк наводилась ракета «Конкурс», и как только первый всадник ее проскочил, сработал фотоэлемент в системе управления огнем. Первым отрывисто залаял автоматический гранатомет «Пламя». Гранаты летели прямой наводкой, взрываясь яркими вспышками и рассыпая искрящиеся осколки. В разные стороны валились убитые и раненые, с диким ржанием падали лошади, но темп атаки только нарастал.

Вслед за гранатометом загрохотал крупнокалиберный пулемет, с ревом вращая счетверенными стволами. Едва он смолк, включился третий, последний пулеметный блок. Шквал огня за считаные секунды изрядно проредил кавалерийскую лаву, но остановить не смог. Невозможно испугать близкой смертью того, кто о ней мечтает.

– Наш черед, – процедил сквозь зубы Сервант, с силой вдавливая приклад «Печенега»; его указательный палец потянул скобу гашетника…

Система управления огнем, отстрелявшись «до железки», теперь благодаря лазерному дальномеру могла лишь фиксировать расстояние между противоборствующими силами. Вот всадники пустыни проскочили тысячеметровую отметку, теперь дальномер работал как таймер: 980… 950… 900…

Уже ощущалась дрожь земли от синхронных ударов копыт скакунов, а слух диверсантов резал нарастающий вой:

– Алла… Алла… а… у… а…

Будто в отчаянии, загрохотал длинными очередями ручной пулемет морпеха. Ему вторили автоматы, гулко бухала ручная мортира ГП-94, швыряясь в рвущихся в атаку кавалеристов термобарическими и зажигательными зарядами. Лошади с предсмертным ржанием валились одна за другой, поднимая каскады песка, во все стороны разлетались окровавленные внутренности, по плато с душераздирающими криками метались живые факелы.

Виктор Савченко, стоя на правом колене, сосредоточенно расстреливал по всадникам магазин за магазином. Сперва он пытался выцеливать десятников по алым подкладкам их плащей, но почти сразу отказался от этой затеи. В несущейся на них лаве все смешались в единую массу, и теперь мишенью могли служить только черные тюрбаны наездников. Движения опытного снайпера были скупы и расчетливы. Поймав в перекрестие прицела очередную цель, он жал на спусковой крючок, а когда враг слетал с коня, переключался на следующего. И так, пока магазин не пустел. Потом отстегивал, бросал на песок и вгонял на его место полный. И вновь выбирал очередную цель.

Рядом стреляли Султан Дадышев и Боб Гранд, чередуя очереди с выстрелами из подствольников. Владимир Христофоров, отстреляв боеприпасы объемного взрыва, поспешно загонял в магазин заряды с картечью. Он дважды выстрелил, сбив нескольких бедуинов. Но вот уцелевшие всадники пустыни достигли «Комбата». Завязалась рукопашная свалка…

Виктор успел переключить свой СВД-АС на автоматический огонь и очередью от бедра сбил одного всадника. Но оружие предательски замолчало – десять патронов слишком мало для автоматического огня.