– Ну, как, удалось выяснить что-нибудь по делу у нашего жадного друга? – первым нарушил игру в молчанку Кирилл, когда они остановились за городом, чтобы избавиться от мусульманских нарядов.

– Удалось, – едва кивнула координатор, обильно поливая бензином сброшенные в кучу хламиды и платки-никабы. – Вчера нашего пленника продали аравийскому шейху Салеху Фейсалу Аль-Кадибу. Сегодня должны привезти посреднику его долю.

– Не в коня, оказывается, будет корм, – проговорил Савченко, пряча автомат и боеприпасы под автомобильное кресло.

– Правильно говорил Донцов, – вставил Лялькин, злясь, что они так просчитались и все могло бы давно закончиться, если бы расследование начали не с переговоров, а с допроса, – переговоры редко дают нужный результат, а только затягивают временную петлю. Что ситуацию только усугубляет.

– Действительно, яйца, зажатые в тиски, куда эффективнее самых заумных и задушевных разговоров, – отряхивая руки, подтвердил Виктор и спросил у Алены: – Ну, а тебе-то как удалось этого таракана так быстро расколоть?

– Никакого насилия, исключительно новейшие технологии, – рассмеялась Воронцова, раскурила сигарету и бросила горящую спичку на комок вещей, которые тут же вспыхнули ярко-оранжевым пламенем. – Достаточно одного укола боевой химии, – в полыхавшее пламя полетел шприц-тюбик. – «Консервный нож» – последняя разработка натовских химиков, ее используют коммандос в «горячих точках» для скоростного допроса пленных террористов.

– Ну, значит, нам теперь будет что деду сообщить, – подтолкнув носком туфли подол чьей-то хламиды, заявил Лялькин.

Словоохотливый оперативник даже не мог себе представить, насколько попал в «десятку» с дедом…

Наложница была высокой, полнотелой брюнеткой лет двадцати. Упругое тело плотно облегал наряд из золотистой чешуи монет – короткая юбка и миниатюрный лифчик, едва прикрывавший пышную грудь. Девушка исполняла танец живота всего для одного гостя – доктора Карла Мерка, который сегодня прилетел в Мадина Эмана. Для скорейшей адаптации после райской жизни на вилле на Мальте здесь, в самом сердце Аравийской пустыни, по распоряжению шейха две смуглянки в прозрачных туниках омыли дорогого гостя в мраморной ванне, наполненной теплой, как парное молоко, водой с добавлением ароматного розового масла. Затем ему предложили кальян с гашишем, но от него доктор отказался.

А теперь наложница танцем возбуждала тело доктора. Девица действительно была великолепна, тело, казалось, излучало сплошную страсть и желание. Карл не мог от нее оторвать горящего взгляда, от ямочки пупка с большой розовой жемчужиной внутри, вокруг которого шла татуировка – черными лучами расходилась в разные стороны восьмилучевая звезда. Подобные наколки доктору прежде доводилось видеть у шаманов Южной Африки и на Филиппинских островах.

В момент, когда бой барабанов достиг пика, танцовщица завибрировала всем телом, как дрожащая натянутая струна. Позолоченная чешуя зазвенела в такт движениям и ультразвуковым импульсом обрушилась на сознание единственного зрителя, на его мозг, оставляя лишь одну осознанную мысль, одно желание…

Сорвавшись с места, Мерк, несмотря на свой тщедушный вид, легко подхватил танцовщицу на руки и понес на кровать под бархатным балдахином. Девушка в его руках продолжала извиваться, словно пойманная крупная рыба. Бросив танцовщицу на покрывало, он одним движением сдернул с нее одежду, рванул на себе халат и навалился сверху. Мгновение, и два тела – золотисто-смуглое и молочно-белое – слились воедино, словной густой черный кофе и взбитые сливки.

Карл, еще в студенческие годы увлекшийся занятиями йогой, впоследствии освоил индийские и китайские трактаты о любви. Ни одна женщина, даже самая холодная, не оставалась неудовлетворенной в постели с доктором. Вот и сейчас распаленная танцем и любовными ласками девушка вначале стонала, затем разразилась бурными криками, будто оказалась в руках безжалостного палача, но ее лицо светилось от удовольствия. Тело вздрагивало будто от ударов электрического тока при каждом прикосновении мужчины.

Через полчаса совершенно измотанная смуглянка была не в силах даже говорить. Она повернулась на бок и в следующее мгновение засопела, как младенец. Мерк провел ладонью по соблазнительному изгибу берда, набросил на плечи халат и вышел из спальни.

Миновав просторную гостиную, толкнул дверь, ведущую на балкон. Гостевой особняк, который отводили гостю во время его визитов в Мадина Эмана, находился рядом с резиденцией шейха Аль-Кадиба и выглядел как домик европейского буржуа средней руки на фоне сказочного дворца из «Тысячи и одной ночи» с золочеными куполами и башнями с зубцами, похожими на короны канувших в Лету монархов, с огромными окнами с цветными витражами.

«Даже самые великие из людей смертны, а реализованная идея бессмертна», – подумал Карл, оторвав взгляд от дворца шейха, и посмотрел в противоположную сторону, где в холодном свете луны темнела крыша тюрьмы. Если верить местным легендам, ее построили по приказу самого Хасана ибн Саббаха, создавшего в свое время тайный орден наемных убийц-ассасинов, державших в страхе страны Среднего и Ближнего Востока, а заодно магистров, возглавлявших крестовые походы за Гроб Господний в Иерусалиме.

«Старика давно нет в живых, а его дело живет до сих пор. Словно подводная лодка, то ложится на грунт истории, то всплывает на поверхность, чтобы угрожать действующим политикам. Но все это вчерашний день… – Доктор достал из кармана пачку с сигариллами, набитыми ароматным слабоникотиновым табаком. Это было одно из немногих удовольствий, которые мог себе позволить Карл, особенно после сексуальной разрядки. Щелкнув зажигалкой, он глубоко затянулся. – Я тот, кто вдохнет в устаревшую идею новую жизнь и увеличит ее силу в тысячу крат».