Больше говорить было не о чем, и Андрей отошел от стены. Распластавшись на тростниковой циновке, он вернулся к своим мыслям. И вновь рассчитывать ему приходилось только на себя, а значит, ждать и готовиться…

Молодой дипломат был бы сильно удивлен, узнай он, что в этот самый момент его судьба решается далеко от Египта, за тысячи километров, в кабинете директора всесильного и всезнающего ЦРУ, где также находился начальник отдела «Ближний Восток»…

Шеф разведки и его подчиненный между собой были давно знакомы. Оба окончили военно-морской колледж в Аннаполисе (правда, в разное время), оба начинали службу в разведке 6-го флота США; потом карьерная лестница подняла их до РУМО [2] , и, наконец, вот она, вершина всего, – просторные кабинеты ЦРУ.

– Что у тебя? – спросил директор, подвигая поближе стеклянную чашку с рубиновым остывшим каркаде. За последние годы он сильно прибавил в весе, обрюзг, как следствие – частые скачки давления, грозящие однажды обернуться гипертоническим кризом. Поэтому врачи прописали этот напиток как естественный стабилизатор давления.

– Сообщение от нашего агента из Каира, – ответил руководитель ближневосточного отдела.

Директор догадался: если сам пришел, значит, что-то экстраординарное.

– Агент Лоуренс передает, что на него вышел посредник пустынных разбойников. Они похитили сотрудника российского посольства, теперь хотят его продать.

– Продать? – подняв набрякшие веки, поморщился директор. «Торговля людьми» – от этого веяло мрачным средневековьем, хотя за тридцать с лишним лет службы в разведке ему довелось видеть вещи куда страшнее и трагичнее.

– Информация проверена?

– Да, – подтвердил начальник отдела. – Русские действительно подали заявление в полицию об исчезновении второго секретаря посольства. Поиски идут ни шатко ни валко, а тут такая удача… Есть, как говорят военные, простор для маневров. Лоуренс считает возможной вербовку.

– Какие обязанности у этого идиота в Каире? – Лицо директора приобрело землистый оттенок, из чего подчиненный уяснил: идея агента шефу, мягко говоря, не особо пришлась по душе.

– Он отслужил по контракту в отряде «Дельта», потом прошел курс антитеррористической подготовки. Официальная должность в Каире – помощник атташе по культуре, неофициальная – дублер службы безопасности, противодействие атакам террористов.

Глава ЦРУ кивнул. Эти должности ввел еще его предшественник после взрывов «Аль Каидой» посольств в Восточной Африке.

– В экстренном порядке убрать этого кретина из Египта, пусть гоняет бедуинов по пустыне, раз не в состоянии работать в городе!

– Ну зачем же так круто? Мы можем выкупить пленника и собственноручно передать его русским. Так сказать, акт доброй воли и союзнической помощи. Ведь у нас с ними сейчас «перезагрузка»…

– Вот именно, – ухмыльнулся директор. – С молодых лет я запомнил одну восточную притчу. На холме сидели два беса – старый и молодой – и наблюдали, как по дороге бредет путник. Неожиданно тот споткнулся о камень и упал, а поднявшись, стал неистово ругать чертей. Тут молодой бес и спрашивает у старого: «Отец, за что он нас проклинает? Мы же сидим далеко от дороги». – «Далеко, – согласился с сыном старый бес, – но только возле того камня путник увидел мой хвост». Ты что, думаешь, после нашего союзнического акта в КГБ (российскую безопасность он называл по старинке) не разглядят хвост ЦРУ? И тогда получится перезагрузка «холодной войны» между спецслужбами.

– Значит, Лоуренса придется отправлять из Египта… – Начальник ближневосточного отдела сообразил, что патовая ситуация пресечена, что называется, в зародыше. В противном случае могла быть проведена зачистка причастных.

– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Любая операция требует серьезной подготовки и обеспечения, и чем значительнее предстоящая акция, тем основательнее проводятся сопутствующие мероприятия. Операция, которую замыслил генерал-полковник Журавлев, ничем не отличалась от тех, что готовили государственные спецслужбы. Старый разведчик мысленно назвал ее «Внук». Сообщение Элеоноры Веретенниковой, мягко говоря, вышибло его из «седла», и как после ушиба приходит боль, так и на него накатывало осознание услышанного.

Андрей Андреевич побывал в МИДе – конечно же, инкогнито, – и посмотрел на своего биологического сына. Роман Семенович Веретенников не имел ничего общего с генералом. Типичный чиновник среднего ранга, ухоженный, румяный, стильно одетый, довольный жизнью, он больше смахивал на породистого кота при хорошем хозяине, чем на человека из плоти и крови, имеющего страсти и пороки, дышащего полной грудью. Веретенников-старший существовал в своем собственном мирке, куда не пробивались переживания за судьбу исчезнувшего сына.

«Этот человек не имеет ко мне никакого отношения, – решил генерал, покидая помпезное здание на Смоленской площади, – и к его жизни я имею отношение, как сказали бы прагматичные американцы, лишь в качестве спермодонора».

А относительно похищенного внука он нисколько не сомневался в словах своей бывшей возлюбленной, что мальчик с детства хотел стать разведчиком. В его официальной семье никто из потомков никогда даже не заикался о профессии бойца тайного фронта, они, как и Роман Веретенников, были стерилизованы сытой жизнью, и служение Родине для них заключалось в собственном благополучии. Совсем другое дело – этот молодой человек (Журавлев в глубине души все еще оставлял местечко для женского коварства), его тезка, Андрей. Этот едва ли не с пеленок видел себя рыцарем плаща и кинжала, а значит, был его духовным наследником. Даже если не по крови. Впрочем, что такое кровь? Одна из субстанций, несущая, кроме нумерации группы и резуса, еще ген наследственности. Хотя настоящая наследственность содержится не в крови, не во внешности, а в духе. Как часто случалось в истории, мастера передавали свое дело не бездарным потомкам, а талантливым ученикам.