Площадь загудела. Слова снегобоя падали в толпу, возбуждая ярость и ненависть в тех, кто поддался пропаганде тирана, — они жаждали отомстить виновникам своих бед, своего безотрадного нищенского существования. Измученные годами лишений, они встретили громким шиканьем имя Ландоу и дружно скандировали: «Смерть предателям!»

Тристам и Том чувствовали, как толпой овладевает безумие. Снегобой продолжал:

— Сегодня этот негодяй исчез, но его бывшие приспешники, гнусные мерзавцы, желающие зла нашему королевству, примкнули к дочери изменника. Вот они, эти отщепенцы — ваши враги!

Тристам повернулся к Тому.

— Надопредупредить лейтенанта! Он должен знать, что твой отец тут.

С трясущимися губами, вконец растерянный, Том смотрел, как его отец пытается вырваться из рук солдат.

Снегобой поднял руку.

— Но преступника настигнет возмездие! — провозгласил он. — Мы схватили его дочь! Схватили ее прихвостня, самозванца, называющего себя полковником! Схватили трех губернаторов, предателей, оказывавших поддержку бунтовщикам!

— Ура! — бесноваласьтолпа. — Да здравствует король!

Конвоир снял с себя наручники, которыми был скован с Миртиль, и пятерых пленников подогнали к провалу. Потом солдаты остриями пик подтолкнули одного из них к качавшейся доске. Доска была тонкой и сразу же выгнулась под весом несчастного. Ноги его тонули в клубящемся тумане.

Толпа в неистовстве скандировала:

— Смерть предателям! Смерть предателям!

— Надеюсь, губернатор, — отчеканил снегобой, — в загробном мире вы научитесь принимать более мудрые решения.

Узник, стоя со связанными руками и стараясь не смотреть вниз, отказывался шагнуть вперед. Внезапно доска наклонилась, он зашатался, с трудом сохраняя равновесие. И тут в толпе раздались крики.

Волна паники прокатилась по площади. Над головами собравшихся на бреющем полете неслась пятерка ласточек, в каждой из которых сидели по два бойца.

— Это лейтенант! — заорал Тристам. — Бежим! Мы должны быть наготове!

И, потянув Тома за руку, ринулся в сторону дома, который указал на карте Вакинг.

Друзья не видели, как у них за спиной ласточки нырнули в кольцо оцепления и люди лейтенанта, ухватив осужденных за одежду, подняли их в воздух.

— Не стрелять над толпой! — рявкнул снегобой. — Люди нужны живыми: его величеству дорог каждый будущий раб.

Солдаты выждали, пока ласточки пролетят над площадью, и только тогда начали осыпать их стрелами.

Боец, подхвативший полковника Бриггса за ворот смирительной рубашки, сделал это неловко и теперь чувствовал, что ткань выскальзывает у него из рук. С нечеловеческим усилием сжимая пальцы, он перегнулся через борт, но не рассчитал и сорвался — вместе с полковником они полетели вниз и покатились по земле. Все еще связанный, Бриггс попытался вскочить на ноги, но не смог. И Том, оглянувшийся в этот момент, кинулся ему на выручку — настолько стремительно, что Тристам не успел его удержать.

Четыре другие машины, разделившись, летели в разные стороны. Одна из них заложила дугу и теперь планировала прямо на Тристама, который в оцепенении следил за другом, бежавшим на помощь отцу. Через секунду ласточка, оставив на земле Миртиль, снова взмыла в воздух.

— Тристам! — крикнула девочка. — Беги отсюда, это ловушка!

— Знаю! — от растерянности Тристам не мог сообразить, что надо делать.

Кристалл у него на груди начал нагреваться, и ощущение надвигающейся опасности заставило его оглядеться, чтобы найти источник угрозы. Он увидел, что над городом появилось большое облако, вытянутое по вертикали. Оно набухало на глазах.

— Беги! — опять закричала Миртиль.

Тристам не отвечал. Он смотрел на Тома, помогавшего отцу встать. Тем временем боец, стараясь отвлечь солдат на себя, бросился к ним навстречу. Том вместе с отцом уже бежали к Тристаму. Тот наконец вышел из оцепенения: крикнув принцессе «Не отставай!», он помчался вместе с нею к назначенному месту встречи. Им нужно было пробежать несколько кварталов.

Тристам и Миртиль как вихрь неслись по пустынным улицам. Оставалось преодолеть всего полсотни метров, когда в крышу ближайшего дома вонзилась стрела, к оперению которой был прикреплен уходивший вверх медный провод. Тристам почувствовал, как волосы у него на голове поднимаются дыбом, и тут же в крышу ударила молния. Обоих бросило наземь. Загрохотал гром.

— Как ты, Миртиль? — вскакивая, спросил Тристам.

Оглушенная, вся в пыли, принцесса медленно поднялась на ноги. Тристам оглянулся: Том и его отец были уже близко. Еще одна стрела с медной антенной вонзилась в землю перед ними, но удар последовал не сразу. От чувства опасности у Тристама заныло под ложечкой; он увидел, как у Миртиль на голове встают дыбом волосы.

— Вниз! На корточки! — выпалил он. — Не отрывай пятки!

Огненная вспышка пронеслась по проводу и ушла в почву, которая тотчас растрескалась. Сквозь трещины наружу вырвался туман. Потом загремел гром такой силы, что Тристам и Миртиль содрогнулись.