— К счастью, мы живем не на Земле! — воскликнул Тристам.

Не слушая, Том продолжал:

— Помнишь, Лазурро нам рассказывал, что существуют электрические токи, которые все время циркулируют вокруг нас в атмосфере?

— Разве?

— Ну да. В тот день, когда он говорил о космосе и о Земле.

— А, тогда…

— Ты помнишь хотя бы, что Земля — это шар, движущийся в космосе? — не отставал Том.

Тристам возмущенно посмотрел на друга, и тот поспешил добавить:

— Ну ладно, ладно! Я просто спросил… С тобой ведь никогда не знаешь…

— Говори, я слушаю, — вздохнул Тристам.

— Космос наполнен лучами, которые испускает Солнце, ну и другие звезды. Лучи врезаются в атмосферу, километрах в ста от поверхности Земли, и от этого столкновения образуются ионы.

— Ционы?! Смешное слово!

— Да не ционы — ионы! Положительно заряженные частицы.

— И что?

— А то, что из-за них в воздухе есть положительный заряд. А Земля заряжена отрицательно. Заряды перетекают от отрицательного полюса к положительному, из почвы в небо. Но этот электрический ток слишком слабый, мы его не чувствуем. Правда…

Том замолчал и снова посмотрел на белую наковальню.

— «Правда» — что? — спросил Тристам.

— Надо же, заинтересовался!

— Том! Не начинай!

— Хорошо. Когда идет дождь или град или поднимается сильный ветер, воздух могут пробить очень мощные разряды, опасные для жизни.

— Не хотелось бы! — воскликнул Тристам.

— Да это происходит все время, старина, сто раз в секунду.

— Ты что, смеешься?

— Нет.

— Ну и где это происходит — сто раз в секунду?

Том вновь указал рукой на плывшее вдали гигантское облако.

— Внутри вон таких облаков. Знаешь, что это за разряды?

Тристам недоуменно пожал плечами.

— Молнии!

В этот момент Тристаму показалось, что из далекого облака вырвалась светящаяся дуга.

— Слушай… — забеспокоился он, — а сюда она не может ударить? Прямо в нас?

— Не бойся! Это облако слишком далеко, волноваться нечего… А позади нас гроза уже кончилась.

— То есть как это — позади нас? — поежился Тристам, чувствуя, как они беззащитны.

Он обернулся и посмотрел на верхушки двух громадных облаков за их спинами — ни та, ни другая нисколько не напоминали наковальни. И вдруг он понял!

— Черт! Та дуга! Она сверкала! Это же была молния!

— А грохот, который мы слышали потом, — спокойно заметил Том, — был громом. Внутри молнии температура достигает тридцати тысяч градусов, воздух вокруг сильно нагревается, и мы слышим: ТАРАХ-ТАХТАХ!

Тристам вскочил как ужаленный, чтобы бежать к расселине, где скрылись лейтенант со своими бойцами.

— Знаешь, я читал, что есть такой способ… — безмятежно продолжал Том. — Там было про волосы… что если правильно себя вести…

— А что — волосы? Как — вести?

— Если ты видишь в небе огромные облака и чувствуешь, что у тебя волосы встают дыбом, нужно сесть на корточки, так чтобы пятками касаться земли. А ложиться нельзя.

— Почему?

— Чтобы молния не убила, дубина!

Тристам быстро снял шлем и присел на корточки.

— Так? Ну, что у меня там с волосами?

— Ничего особенного, торчат как обычно, — оценил Том, в свою очередь снимая шлем. — А у меня?

— А у тебя лежат.

— Ты посматривай на них все же…

— Может, лучше спрячемся?

В два прыжка друзья очутились в расселине — точнее, в гроте, вырытом внутри облака. Его стены были затянуты металлической решеткой.

От удивления Том и Тристам застыли. Весь грот был заполнен летательными аппаратами, между которыми сновали люди Вакинга. Эти машины казались более маневренными, чем стрекозы, у них была одна пара крыльев и длинный хвост. Они скорее походили на ласточек.

— Нужно улетать отсюда! — воскликнул Тристам. — В нас вот-вот ударит молния!

— Здесь не ударит, — заверил его один из полицейских. — Видишь?

Он указал на решетку.

— А что, этого достаточно?

— Вполне. Более надежной защиты не существует.

— Тогда другое дело, — сразу же успокоился Тристам.

Лейтенанту доложили, что машины готовы к взлету.

— А где моя? — спросил Тристам.

— Ты полетишь со мной, — ответил Вакинг.