– Только понюхай, как пахнет! – восклицала она.

Когда терпеть стало невмоготу, мы решили, что мясо достаточно пропеклось, немного остудили его и начали рвать руками. В некоторых местах деликатес подгорел, в других – не прожарился, но вкус был чудесным.

– Крутая курица, – похвалил я, облизывая пальцы.

Анна закончила глодать окорочок и кивнула:

– Точно. – Она бросила косточку в растущую кучку объедков у костра, вытерла рот ладонью и сказала: – Интересно, много ли здесь кур.

– Не знаю. Но мы отыщем всех.

– Это самая вкусная птица, что я в жизни ела, Ти-Джей.

Я рыгнул и засмеялся:

– Кто бы сомневался.

Мы дочиста обсосали косточки и расстелили одеяло на земле подальше от костра.

– А ты открываешь подарки вечером до Рождества или на сам праздник? – спросил я.

– Накануне. А ты?

– То же самое. Грейс и Алексис иногда просят распаковать подарки вообще двадцать третьего числа, но мама заставляет их подождать.

Мы лежали рядом и переваривали плотный ужин. Я думал о Грейс и Алексис, о маме с папой. Наверное, им сейчас тяжело праздновать первое Рождество без меня.

Если бы они только знали, что мы с Анной живы и неплохо справляемся.

* * *

В мае сезон дождей вернулся, и мы с Анной немного расслабились. Но лило чаще, чем в прошлом году, и нередко не удавалось заниматься больше ничем, кроме как сидеть в палатке и слушать раскаты грома, пережидая ливень.

Тогда случилась большая гроза, повалившая дерево, и позже я распилил его на поленья. На это ушло два дня, но когда я закончил, шалаш был полностью забит дровами.

Затем я двинул на пляж охладиться после трудов. Анна плескалась в воде, играя с шестью дельфинами. Войдя в океан, я погладил одного из них и, клянусь, он мне улыбнулся.

– Шесть, ух ты. Это рекорд, – сказал я.

– Знаю. Сегодня они явились все разом. – Дельфины приплывали в лагуну как по расписанию, примерно в полдень и ближе к закату. Обычно по двое, но сегодня впервые прибыла вся шайка.

– Ты вспотел, – заметила Анна. – Опять пилил?

Я нырнул под воду и, вынырнув на поверхность, встряхнулся как собака.

– Ага, но успел все закончить. Какое-то время не придется собирать хворост. – Я потянулся. Мышцы ныли. – Помни мне плечи, ладно?

– Идем. – Она вывела меня из воды. – Разомну тебя как следует. Мой массаж известен во всем мире.

Я сел перед ней и чуть не застонал, когда влажные ладони легли мне на плечи. Анна не обманула, похвалившись, что умеет делать массаж, и я задумался, часто ли она разминала своего парня. Ее руки были сильнее, чем казались, и она довольно долго массировала мне шею и спину. Я представил, как она касается других мест, и если бы в тот момент Анна прочитала мои мысли, наверное, испугалась бы.

– Вот и все, – вздохнула она, закончив. – Хорошо тебе?

– Даже не представляешь как, – ответил я. – Спасибо.

Мы пошли к шалашу. Анна налила в полный дождевой воды бак немного средства для стирки и поболтала там рукой.

– Большая стирка, а?

– Угу.

Я предлагал Анне разделить обязанности по стирке, но она отказалась. Наверное, не хотела, чтобы я трогал ее нижнее белье.

Она опустила в бак нашу грязную одежду и простирнула. Доставая вещи по одной для полоскания, она вдруг спросила:

– Эй, Ти-Джей, а где все твое нижнее белье?

«Кстати о белье».

– Оно мне давно стало мало и в основном развалилось.

– Так у тебя ничего нет?

– Не-а. Ни одного чемодана, набитого шмотками, как у некоторых.

– Разве тебе не неудобно без нижнего белья?

– Поначалу да, но теперь я привык, – я ухмыльнулся и показал на свои шорты. – Обхожусь двумя в одном, Анна.

Она рассмеялась:

– Ну как знаешь, Ти-Джей.

Мы жили на острове уже больше года, когда над нами пролетел самолет.

В тот день я собирала кокосы, и громкий, неожиданный рев турбин вспугнул меня. Я все бросила и побежала на пляж.

Ти-Джей выскочил из-за деревьев. Он помчался ко мне, и мы принялись махать руками, глядя, как серебристая машина рассекает небо прямо над головой.

Мы кричали, обнимались и прыгали, но самолет повернул вправо и улетел. Мы стояли, прислушиваясь к уносящемуся вдаль шуму турбин.