– Мне жаль, Ти-Джей.

– Да все нормально.

– Сколько лет твоим сестрам?

– Алексис девять, а Грейс одиннадцать. Иногда они доводят меня до белого каления своей трескотней, но в целом неплохие девчонки, – сказал Ти-Джей. – А у тебя есть братья или сестры?

– Сестра, Сара. Она на три года старше и замужем за парнем по имени Дэвид. У них двое детей – Джо пять лет, а Хлое два. Я так скучаю по своим. Даже не могу представить, каково им сейчас, особенно маме с папой.

– Я тоже скучаю по своим, – вздохнул Ти-Джей.

Я подняла глаза к ослепительно-голубому небу, затем перевела взгляд на бирюзовую гладь воды, слушая умиротворяющий плеск волн о риф.

– На самом деле, здесь очень красиво, – сказала я.

– Ага, – согласился Ти-Джей. – Красиво.

Один из минусов жизни на острове – жуткая тоска. Сколько-то время уходило на сбор плодов и хвороста, и два-три раза в день я рыбачил, но все равно оставалось много свободных часов. Мы исследовали остров, купались и постоянно разговаривали, и вскоре я чувствовал себя с Анной почти так же легко, как с чикагскими друзьями. А слушать она умела лучше всех.

Анна спросила, как я справляюсь в эмоциональном плане. Считается, что парни не плачут, и мы с Беном, естественно, никогда не обсуждали свои чувства, но Анне я не постеснялся признаться, как желудок странно сжимается, когда я думаю, найдут ли нас. Даже добавил, что иногда мне становится страшно и я не могу уснуть. Анна ответила, что в этом мы похожи.

Мне нравилось спать с ней в одной постели. Иногда она сворачивалась калачиком близко-близко, положив голову мне на плечо, а однажды, когда я спал на боку, прижалась грудью к моей спине и согнутыми коленями уткнулась в мои ноги. Она сделала так во сне, и это ничего не значило, но мне было приятно. Раньше я никогда не проводил с девушкой всю ночь. С Эммой мы проспали всего несколько часов, да и то лишь потому, что ей было совсем плохо.

Мне нравилась Анна. Очень нравилась. Без нее на острове было бы совсем отстойно.

* * *

Никто нас так и не спас, поэтому назначенный на конец августа визит к онкологу пришлось пропустить. Однажды утром Анна напомнила мне об этом.

– Я беспокоюсь, что ты не попал к доктору, – сказала она, протягивая мне кусок жареной рыбы. – Осторожно, горячо.

– Да со мной все нормально, – подул я на рыбу, чтобы остудить, прежде чем положить в рот.

– Но ведь ты очень серьезно болел, да?

– Ага.

Она подала мне бутылку. Я отпил глоток и поставил воду на землю.

– Расскажи, что с тобой было.

– Мама сначала подумала, что у меня грипп. Все время лихорадило, по ночам я обливался потом. Немного похудел. Затем доктор обнаружил у меня на шее шишку, которая оказалась опухшим лимфоузлом. В больнице провели кое-какие анализы: рентген, биопсию, МРТ [4] , ПЭТ [5] . По результатам поставили диагноз, что у меня лимфома Ходжкина третьей степени.

– И тебе сразу начали делать химиотерапию?

– Ну да. Правда, она не помогала. Позже у меня нашли еще опухоль в груди и назначили вдобавок лучевую.

– Звучит ужасно.

Анна отрезала кусочек плода хлебного дерева и протянула остаток фрукта мне.

– Веселого мало. Я без конца то выписывался, то снова ложился в больницу.

– И как долго ты болел?

– Года полтора. Какое-то время мне было совсем паршиво. Врачи не знали, что еще со мной сделать.

– Наверняка было по-настоящему страшно, Ти-Джей.

– Ну, они пытались держать меня в полном неведении, и это жутко бесило. Я сразу просек, что плохи дела, когда внезапно доктора перестали смотреть мне в глаза, стоило спросить про лечение. Или просто меняли тему. Вот это пугало до чертиков.

– Надо полагать.

– На первых порах друзья часто навещали меня, но когда я не пошел на поправку, некоторые перестали приходить. – Я отпил еще воды и протянул бутылку Анне. – Помнишь моего приятеля, Бена?

– Конечно.

– Он являлся каждый день. Часами смотрел со мной телевизор или просто сидел на стуле рядом с койкой, когда мне настолько поплохело, что я не мог ни двигаться ни говорить. Родители с лечащим врачом подолгу беседовали в коридоре, и я просил Бена подслушивать их. Он пересказывал мне все-все, ничего не утаивая. Просек, что я просто хочу знать правду, понимаешь?

– Конечно, – кивнула Анна. – Кажется, Бен отличный друг, Ти-Джей.

– Это точно. А у тебя есть лучший друг?

– Да, Стефани. Мы познакомились еще в детском саду.

– Ого.

Анна кивнула:

– Друзья очень важны. Понимаю, почему тебе не хотелось уезжать из дома на лето.

– Ага, – вздохнул я, думая обо всех, кто остался в Чикаго. Наверное, они считают меня мертвым.

Анна встала и подошла к куче хвороста.

– Скажешь мне, если заметишь какие-то симптомы? – Анна взяла несколько веток и подбросила в костер.