Потом Лэнг заметил возле двери прислоненную к стене и забытую было картину, завернутую в коричневую бумагу, и на секунду даже перестал слышать храп Грампса. Пора бы и взглянуть.

Сняв обертку, он увидел именно то, что ожидал: полотно размером примерно три на четыре фута, на котором были изображены трое бородатых мужчин в хламидах и сандалиях, разглядывавших какое-то прямоугольное каменное сооружение. Двое стояли по сторонам, держали в руках не то посохи, не то просто длинные палки, а третий, средний, преклонив колено, указывал на надпись, вырезанную в камне: «ETINARCADIAEGOSUM».Латынь. «Я нахожусь в Аркадии»,с ходу перевел Лэнг, но как тогда быть с «sum»? Зачем тут понадобилось лишнее слово? Первым делом он подумал, будто ошибся при переводе, но так и не смог решить, что может означать это слово в таком контексте.

Четвертый персонаж картины, женщина в богатых одеждах, стояла справа от группы, положив руку на плечо коленопреклоненного мужчины. На заднем плане — в отличие от большинства картин на религиозную тематику, где фон составляла лиственная растительность, — виднелись горы. Перспектива вроде бы сходилась к единственной точке, разрыву горной цепи, суровой долине, угадывавшейся в туманной дали.

Что-то такое было в этом разрыве… Лэнг перевернул картину вверх ногами. Пространство между горами вдруг обрело знакомый вид, грубое сходство с профилем Вашингтона на двадцатипятицентовой монете. Небольшой пик заменял нос, пологий холм — подбородок. Конечно, изображение было шаржированным, но сходство имелось.

В картине так вот сразу трудно было углядеть библейские или какие-то исторические мотивы. Лэнг прошел по комнате к пиджаку, брошенному на кресло, извлек из кармана конверт и положил на секретер фотографию и заключение «Галереи Ансли». На листке было напечатано: «“Les Bergers d’Arcadie”,копия с оригинала Николя Пуссена (1593–1665)».

Что это означало? Кто-то сделал копию с картины Пуссена или же он сам написал авторское повторение своей работы? Копия была сделана между 1593 и 1665 годами или художник прожил семьдесят два года? Как бы там ни было, эксперт «Галереи Ансли» оценил картину в десять-двенадцать тысяч долларов. Лэнг решил, что в эту сумму входили и те двести с чем-то долларов, которые он заплатил за раму. Была ли это истинная стоимость картины или же всего лишь оптимистическая прикидка оценщика, оставалось только гадать.

Впрочем, важно другое — то, что она плохо вписывается в интерьер его квартиры. Он отступил, чтобы еще раз посмотреть на картину, прежде чем убрать ее от двери. Куда бы деть это произведение искусства, чтобы оно не болталось под ногами в этом тесном помещении? Честно говоря, некуда.

Он поставил картину на откидной столик секретера, вновь отступил и еще раз всмотрелся. Bergers… «Пастухи» по-французски, так, что ли? Это объясняет посохи, но не женщину, одетую слишком богато для того, чтобы пасти скотину. Arcadie? Аркадия? Кажется, в XVIII веке такое название французские поселенцы дали части нынешней Канады… Лэнг был почти уверен, что память его не подводит. А когда англичане выгнали их оттуда, они переселились на ближайшую французскую территорию, в Луизиану. Там их стали называть аркадцами и еще каджунами. «Евангелина» Лонгфелло [10] и все такое… Но к 1665 году британцы еще не завоевали Канаду, верно? Да и вообще, с какой стати на старинной картине могут появиться канадские пастухи?

Не на шутку заинтересовавшись, он полез на книжные полки и откопал историческую энциклопедию. Канадской провинции когда-то присвоили название местности, расположенной в Греции. Отлично! Пастухи уже не канадские, а греческие. Нисколько от этого не легче.

Оставив картину вместе с ее загадкой на секретере, Рейлли отнес заключение и фотографию в спальню, пристроил в ящик тумбочки и сказал себе, что нужно будет положить эти документы в личный банковский сейф. Сменив костюм на джинсы, он вернулся в гостиную, застегивая на ходу легкую рубашку.

Назавтра, вернувшись домой с работы, Лэнг заметил царапины на бронзовой панели замка входной двери, совсем мелкие, которые нетренированный глаз, скорее всего, пропустил бы. Нагнувшись к замку, он убедился в том, что это были вовсе не случайные огрехи работы неумелых уборщиков. Все свежие черточки были направлены к скважине. Кто-то пытался открыть замок отмычкой.

Лэнг застыл перед дверью. Ему почти удалось убедить себя в том, что происшествие на острове Святого Людовика было всего лишь неудачной попыткой ограбления. Но не до конца. Могло ли это иметь отношение к давней части его жизни? Очень уж маловероятным казалось, что кто-то будет так долго ждать, чтобы поквитаться по каким-то счетам, возникшим между ними в далеком прошлом. Кроме того, он находился в Америке, а не в Европе. Хотя это было не так уж важно.

Куда более серьезными являлись вопросы: удалось ли «им» проникнуть в квартиру и сколько «их» было?

Лэнг заставил себя перевести дух и сглотнуть слюну, чтобы пригасить приступ гнева, который полыхнул, когда он понял, что на его жилище покушались. Ворваться туда, где может находиться вооруженный грабитель, а может, и несколько, значило бы устроить сцену в духе кинофильма с Брюсом Уиллисом, но такой поступок не мог бы гарантировать ему ни долгой жизни, ни здоровья.

Позвонить в полицию? Он потянулся было к сотовому телефону, прицепленному к поясу, но остановился. Полиция Атланты? Они будут ехать целую вечность, а если в квартире никого не окажется, Рейлли станет выглядеть совсем по-дурацки.

Он повернулся и направился к лифту.

В вестибюле Лэнг дождался, пока консьерж, прыщавый парнишка в ливрее не по размеру, договорит по телефону и обратит на него внимание.

— Я забыл ключи и захлопнул дверь, — извиняющимся тоном сообщил Лэнг, пожав плечами.

— Какая квартира? — спросил парень и привычно повернулся к ящику, где у него лежали универсальные ключи.

Среди обитателей дома было немало стариков, так что такое случалось нередко.

Когда они вошли в лифт, Лэнг почувствовал, как в нем встрепенулась совесть. Ведь могло быть так, что вооруженные воры не покинули квартиры. Не лучше ли все же обратиться к служителям закона? Подвергать этого парня опасности, которой может сопровождаться встреча с грабителями, не слишком-то красиво. С другой стороны, ловить воров с поличным в одиночку — и вовсе глупо. Герои умирают молодыми.