— А я вообще не спал, — сообщил ей Тони. — Пошел прогуляться, заодно зашел в супермаркет. Мне надо было с тобой поговорить, вот я и решил пригласить тебя на завтрак.

Кэрол мгновенно вычленила самую важную часть его сообщения:

— Поговорить? Что случилось? Неужели мы ошиблись насчет Дианы Патрик?

— Нет-нет, ничего такого, — нетерпеливо помотал головой Тони, раскладывая по тарелкам яичницу и вытаскивая сосиски. На тарелку Кэрол он вывалил чуть ли не полпротивня. Кэрол внутренне содрогнулась. — Кушать подано. Экологически чистые яйца и сосиски местного производства.

— Я уж и не помню, когда ты в последний раз мне готовил, — заметила Кэрол, осторожно отковыряв кусочек яичницы. К ее удивлению, она оказалась весьма недурна на вкус.

— Ага, — подумав, ответил Тони. — Я тоже. — Он одним махом заглотил полсосиски и чуть ли не всю яичницу. — А вкусно, — с удивлением отметил он. — Пожалуй, надо чаще это практиковать.

— Так о чем ты хотел поговорить? — спросила Кэрол, медленно, но верно уничтожая свою порцию.

— Хочу дать тебе кое-что послушать. Но сначала доешь.

— Я заинтригована, — улыбнулась Кэрол.

— Ты будешь шокирована, это я могу гарантировать, — неожиданно серьезно ответил Тони. — И не от радости.

Кэрол шустро подчистила тарелку и отставила ее в сторону:

— Все, доела.

— Неплохо. Особенно для дамы, которая заявилась сюда с таким видом, будто похмельные монстры всю ночь напролет лупили ее бейсбольными битами, — язвительно заметил Тони, убирая посуду. Спустя минуту он вернулся, держа в руках наушники и диктофон. — Вот, послушай.

— Что это?

— Да ты начни слушать, и сама поймешь. — Тони надел на нее наушники и нажал кнопку Play.

Когда Кэрол поняла, что это за запись, челюсть у нее буквально отвисла.

— О господи, — выдохнула она. Затем взглянула на него глазами полными слез. — Тони… Невероятно! Господи Иисусе!

Тони молчал и лишь бесстрастно следил за ее реакцией.

Дослушав, Кэрол стащила наушники и взяла Тони за руку:

— Неудивительно, что ты всю ночь не спал. Вот это новости…

— Мы ведь сразу не поверили Ванессе. Решили, что она что-то скрывает. Ну вот. Выяснилось, что мы были правы, — глухим голосом отозвался Тони.

— Да, но такого я не ожидала. И что ты будешь делать? Предъявишь ей запись?

— Не вижу смысла, — вздохнул Тони. — Она будет все отрицать. Это ведь никак не повлияет на то, как она живет.

— Но нельзя же вот так все оставить, — запротестовала Кэрол. Слова Тони противоречили всем ее убеждениям о важности правосудия.

— Тогда ведь она избежала наказания. Этого уже не изменить. Кэрол, я не хочу больше ее видеть. Никогда. Я хочу удалить ее из своей жизни, так же, как она удалила Артура из моей.

— Даже не понимаю, как ты можешь так спокойно к этому относиться, — сказала Кэрол.

— Ну, я всю ночь над этим думал. Это дело… Не мой звездный час, прямо скажем. Я только подсказал, где искать. Да и то всю работу проделала Фиона Кэмерон, а не я.

— Но ведь это ты понял, что Уоррен уже умер. И ты сумел разузнать про его вазэктомию, — запротестовала Кэрол.

— Вы бы и сами все это выяснили, просто чуть позже. Я должен признать тот факт, что я, похоже, вовсе не так хорош, как думал. Последние две недели заставили меня понять, что мне необходимо пересмотреть всю свою жизнь. Понять, кто я такой. Я совершал поступки и принимал решения, руководствуясь неполными, неправильными данными. Мне нужно все переосмыслить, Кэрол.

Он говорил так серьезно, что Кэрол поняла — спорить бессмысленно. Значит, надо прибегнуть к давно отточенной тактике. Тактике, благодаря которой она стала хорошим копом: когда сомневаешься, атакуй.

— Тони, что все это значит? Ты прямо как политик — одни общие слова и никакой конкретики.

— Будет тебе конкретика, Кэрол, — грустно и устало улыбнулся он. — Просто я сначала хотел все тебе объяснить. Я собираюсь уйти из больницы. Собираюсь продать яхту Артура, потому что она мне не понравилась. И собираюсь переехать в дом Артура в Вустере, потому что это единственное место на земле, где я чувствовал себя дома. Вот, собственно, и все.

Странное дело — Кэрол вроде бы понимала все слова, но смысла в них уловить не могла. Как будто она заснула в одном мире, а проснулась совсем в другом.