— Вы оскорбляете мою клиентку, старший инспектор Джордан. Я настаиваю, чтобы вы перешли к вопросам, — сказала Скотт.

— Я только что задала ей вопрос. Могу перефразировать. Вы ведь не хотели, чтобы у кого-то еще были дети от Уоррена, да, Диана?

— Эти дети не имеют ко мне никакого отношения, — глухим голосом сказала Диана.

— Напомни ей, что у нее никогда не будет своего ребенка, — потребовал Тони. — А все потому, что он недостаточно ее любил.

— Это дети, которых у вас никогда не будет, Диана. Дети, о которых вы мечтали. Дети, которых он дал другим женщинам. Не вам. Как вы думаете, почему он скрывал от вас правду? Может, потому, что на самом деле он вас не любил?

— Он любил меня, — возразила Диана. Тони уловил первые намеки на злость в ее голосе.

— Но не так сильно, чтобы сказать правду. Не так сильно, чтобы сделать операцию, которая отменила бы последствия вазэктомии. Он не хотел от вас детей, вот и все. Предпочитал, чтобы его ребенка вынашивала какая-нибудь совершенно незнакомая женщина, но не вы. Верно?

— Инспектор, если вы не прекратите издеваться над моей клиенткой, я потребую немедленной остановки допроса, — вмешалась Скотт. Она положила ладонь Диане на плечо, призывая ее молчать.

В дверном проеме показался Кевин, и Тони на секунду отвлекся.

— Я кое-что тут нарыл. Может, Кэрол пригодится, — сказал Кевин.

— Что же? — спросил Тони, пытаясь слушать и его, и Кэрол с Дианой.

— Вчера с фермы Дианы Патрик по ее просьбе вывезли морозильник. Завтра же утром мы его осмотрим.

— Кевин, ты чудо, — расцвел Тони. — Спасибо!

Он вновь переключил внимание на допросную.

Кэрол и адвокат все так же препирались. Похоже, Тони ничего важного не пропустил. Дождавшись паузы в беседе, он быстро пересказал Кэрол слова Кевина.

— Хотите вопросов, Броунвен? — засияла ядовитой улыбкой Кэрол. — Отлично. Давайте зададим мисс Патрик один вопрос. Скажите, мисс Патрик, зачем вы заказали в муниципалитете вывоз и утилизацию своего морозильника?

На этот раз Диане не удалось скрыть удивление.

— Потому что… Он сломался. Он перестал работать.

— Завтра утром наши криминалисты исследуют каждый сантиметр этого морозильника, — сообщила Кэрол. — Может, там мы обнаружим следы крови Уоррена?

— Я же вам уже говорила! — пронзительно взвизгнула Диана. — Я не знаю, где сейчас Уоррен!

— Когда вы его убили?

— Я не знаю, о чем вы говорите! Скажите ей, мисс Скотт! Я не знаю, где Уоррен, и я его не убивала. Я его люблю.

— Спроси у нее, заметила ли она, что убитые дети были похожи на Уоррена, — подсказал Тони. — Что именно так выглядели бы ее родные дети.

— А вы заметили, что дети Уоррена были на него очень похожи?

— Разумеется. Он ведь был их отцом. А они — его ублюдки. Его дурное семя. Он сам их так называл. Это он сказал, что они должны умереть, не я! — Диана кричала уже в полный голос, не обращая внимания на Скотт, которая пыталась ее успокоить.

— А вы не задумались тогда — а как бы выглядел ваш с ним ребенок? Тот, которого он не позволил вам завести?

— Ну, все. — Скотт решительно отставила в сторону стул. — С меня хватит. Моя клиентка — жертва ужасного, страшного маньяка. Ваши издевательства просто невыносимы. Пока у вас не будет улик, даже не думайте о новом допросе.

— Скажи ей, что ее миссия провалилась. Она — последняя в роду, а род Уоррена будет продолжаться.

Кэрол проигнорировала слова адвоката и впилась глазами в Диану Патрик:

— Вы — неудачница, Диана. Вы убили всего четырех его детей. А остальные — они будут жить и дальше. Издеваться над вами. Дети, которых у вас никогда не будет. Они ведь все вырастут, дети Уоррена. Передадут его гены по наследству своим детям. А когда вы умрете, подведут черту. Дурная кровь умрет вместе с вами, Диана. С вами и вашим бесплодным, иссушенным нутром.

Лицо Дианы исказила страшная гримаса, и, зарычав, она бросилась на Кэрол. Но Броунвен Скотт успела схватить ее за рукав и оттащить в угол.

— Диана, все в порядке. Успокойтесь. Не позволяйте им себя мучить. У них ничего на вас нет, потому они и пытаются вас спровоцировать, — увещевала она женщину.

Напряженную атмосферу разрядил стук в дверь. В допросную вошла Стейси и, заметив диктофон, представилась.

— Мэм, — обратилась она к Кэрол, — уделите мне одну минуту, пожалуйста.