Да и во взгляде странное выражение, какое бывает только у целителей или у жрецов, помеченных печатью богов: желание понять, простить, помочь...

Кому помогать-то? Мальчишка и сам нуждается в помощи: лицо бледное, вспотел весь, и взгляд подернут дымкой. Да и пахнет от него неприятно - приторно сладко. Его явно опоили наркотиком, только вот к чему столь много чести для обычного рожанина?

"Запомни его. Когда он выйдет из залы, проведешь его в покои моего отца..."

И вновь Нар усилием воли заглушил в себе удивление. В покои отца? Те самые, что закрыты уже не первый десяток лет? Те самые, куда Арман уединялся раз в луну, чтобы провести там долгую, бессонную ночь? Что стали для архана храмом умерших родственников? Куда даже ему, Нару, не было входа?

"Не спускай с него взгляда, и не давай разговаривать с этой женщиной."

Нар слышит, но понимает ли? Кажется, сегодня в этом зале никто ничего не понимает. Вон и принц неожиданно молчалив, и в глазах его удивление смешанное с задумчивостью.

– Слышишь меня, Рэми?
– спросил Арман, и голос его слегка задрожал.

Женщина, которую Нар заметил далеко не сразу, дернулась к мальчишке, но Тисмен вдруг встал на ее пути и холодно отрезал:

– Нет.

– Это мой сын, телохранитель, - взвилась женщина.
– Вы не имеете права!

– Нет!
– вновь отрезал Тисмен, и Нар явственно услышал, как телохранитель мысленно зовет дозорных.

Раскрылись двери, пропуская дежурившего перед залом старшого, и высокий, малознакомый Нару мужчина склонился перед телохранителем, ожидая приказа:

– Проводите ее в белые покои. И проследите, чтобы не удрала.

– Слышишь меня, Рэми?
– повторил Арман.

Странно, вновь удивился Нар. Обычно архан не повторял. Обычно всем хватало и первого раза, а с теми, кому не хватало, Арман не церемонился. А теперь смотрел на мальчишку неожиданно мягко и... терпеливо ожидал ответа.

– Слышу вас, архан, - изволил, наконец-то, ответить рожанин.
– Но обязан ли вас слышать?

– Когда выйдешь из залы, - Нар вновь удивился - архан явно пытался говорить с дерзким мальчишкой как можно мягче и спокойнее. А ведь обычно Арман с чувствами других особо не считался, - ты пойдешь с моим харибом.

– А если не пойду?
– сузил глаза мальчишка, и Нар мысленно сжался, ожидая привычной вспышки гнева. Однако архан вновь удивил:

– Пойдешь!
– отрезал он, направляясь к выходу.

– А это еще мы посмотрим, - вздернул подбородок мальчишка.
– Меня сам принц одолеть не смог, а вы, архан, на что надеетесь? На мое добровольное согласие? Тогда надеетесь зря!

– Рэми, - вмешался молчавший до сих пор принц.
– До сих пор не понял, что чудом сегодня остался в живых?

– Миранис, я...

– Хватит с меня и вчерашнего!
– заметил принц.
– До сих пор я тебе не приказывал, а теперь приказываю - подчинись! Забыл, кто я? Иди, Арман. Рэми не покинет замка и пойдет за твоим харибом, даю тебе слово.

– А что ты сделаешь? Вновь применишь магию?
– закричал Рэми.
– А, может, еще немного зелья? А давай прям счас к жрецам смерти, тогда точно никуда не денусь!

– Лерин!
– приказал принц.

Нар не понял, что произошло. Просто глаза Лерина блеснули синим, стрелой пронеслось короткое заклинание, и дерзкий мальчишка согнулся пополам, застонав. А когда выпрямился, то лицо его было спокойным, как у ребенка, а глаза безжизненными. Что же, может, оно и к лучшему.

Но развернувшийся в дверях Арман так не думал. Он вдруг помрачнел, подошел к Рэми, взял его за подбородок и заглянул в глаза. А потом посмотрел на принца и жестко спросил:

– Ты что творишь!

– Арман, я...
– неожиданно смутился наследник.

– Ошалел? Так хочешь сделать его телохранителем?

– Арман...

– Я сам справлюсь, слышишь! И никакой магии. Никаких зелий. Или не видать тебе нового телохранителя, как своих ушей. Неволить Рэми я даже не дам. Даже не надейся!