– Заткнитесь оба!
– прошипел он.
– Нашли время!

Он склонился над Рэми и поймал его медленно тускнеющий взгляд:

– Куда собрался, друг мой? Тебе никто не позволял уходить.

– Я не нужен тебе, - шептал Рэми.

– Ты мне нужен, - эхом отвечал Мир.

– Ты не веришь мне.

– Я тебе верю. Посмотри на меня, - Миранис взял руку Рэми и осторожно погладил юношу по волосам.
– Посмотри мне в глаза. Я всегда тебе верил. Никогда в тебе не сомневался. Я искал тебя, ты же знаешь?

– Знаю.

– То что ты чувствуешь... ты просто не привык, это слишком внезапно, это наркотик, это не ты...

Мир и сам не верил, что это он на глазах у собственных телохранителей подобно любящей матери уговаривает отуманенного наркотиком мальчишку не делать глупостей, еще более не верил, что это ему важно, чтобы Рэми наконец-то понял, услышал, и не вздумал уходить...

– Кости целы, - резюмировал не терявший времени Тисмен.
– Лерину надо спасибо сказать. А крови много, так это потому как стеклом порезался. Но кровь я остановлю... И умереть вам, Рэми, не дам, не надейтесь.

Кадм подхватил Рэми на руки и, мягко отпружинив от земли, взлетел со своей ношей к разбитому окну в спальню Тисмена. Вскоре он уже укладывал так и не потерявшего сознание мальчишку на кровати, не обращая внимания на быстро темневшие от крови простыни.

По приказу Лерина дух замка восстановил на окне стекло, вспыхнул ярче огонь в камине, и в комнате стало тепло и уютно. Сев в кресло, Мир хмуро смотрел, как Тисмен быстрыми движениями разрезает на своенравном мальчишке тунику, один за другим исцеляя многочисленные порезы.

Под мягкими движениями Тисмена Рэми постепенно расслаблялся, а Мир нервно кусал губы: пригласить бы жрецов, а лучше - умудренных опытом телохранителей отца, они быстро бы успокоили Рэми, объяснили бы, что такое привязка, примирили бы его силу и его разум.

Но Рэми, ради богов, не архан. Впервые за всю историю Кассии избранник одиннадцати - простой рожанин. И, что еще хуже - целитель судеб.

Если Рэми сейчас попадет к жрецам, то ему, скорее всего, не жить. Рожанин, целитель судеб и сильный, вспыльчивый маг это вызов всем мыслимым и немыслимым законам Кассии, значит, существовать не может. Другое дело, если Рэми пройдет привязки и только тогда явится к жрецам. Такого тронуть не посмеют. Такого будут терпеливо обучать, носить на руках и перед ним поклоняться.

– Я надеюсь, что ты понимаешь... что делаешь, - ожидаемо начал ныть Лерин.
– Твой Рэми слишком чувствителен и для рожанина, и для мага. Объясни мне, как он может быть твоим телохранителем при такой ранимости? Или нам вместо одного принца охранять двух?

Рэми встрепенулся в руках Тисмена, посмотрел на Лерина затравленным взглядом и потерял сознание.

– Иногда мне хочется тебе врезать, Лерин, - прошипел Миранис.
– Всем вам врезать. Мне напомнить, как вы себя вели перед привязкой? Или вы сами вспомните и заткнетесь?

Лерин покраснел и было от чего. Пятнадцать лет назад гордый архан доставил жрецам немало хлопот... Еще бы: избранник родился в семье главы рода, мало того - был единственным сыном, горячо любимым наследником, гордостью горцев... которые так и не смирились до конца с властью повелителя.

Он приехал тогда в замок вместе с отцом: неприступный, несмотря на свои десять лет. И как увидел маленького принца...

Мир тогда так не понял, почему сын высокого гостя стал вдруг серым... Лерин ведь ничего не сказал. А через некоторое время уехавшие, казалось, с миром горцы объявили повелителю войну:

– Вы отравили сына главы рода, - прыскал слюной гонец.

– Чем?
– удивился повелитель.

– Любовью к наследному принцу.

Повелитель ничего не сказал, но не сдержал довольной улыбки. В игру вмешались жрецы и дипломаты, а через луну Лерин вернулся в замок. И в ту же ночь Мир проснулся с кинжалом у своего горла:

– Отец сказал, что если я тебя убью, - шептал гордый мальчик, - то смогу спать ночами.

– А ты сможешь меня убить?

Мир тогда уже знал... а Лерин - нет. И когда лезвие чуть глубже надавило на шею, царапнув кожу, принц даже не пошевелился... а руки Лерина уже начали дрожать...

– Я убивал! Я - мужчина! Я могу!
– плакал сидевший на полу мальчишка-горец, когда в спальню принца ворвался дозор.

– Ваше высочество!
– склонился перед Миранисом телохранитель отца.
– Вы ранены?

Мир отер кровоточащую шею, посмотрел сначала на свои испачканные кровью пальцы, потом на все так же дрожащего в руках дозорных мальчишку-избранника и приказал: