Медленно потянулось время.

Все, кто находился на поляне, поняли, что жизнь теперь если и не окончится, то уж точно изменится. Большим счастьем будет помнить свое прежнее имя. Чувство невероятной утраты охватило всех, но никто не мог понять — в чем эта утрата, никто не видел в происходящем ничего, кроме причин для радости. И тем сильнее что-то тяжелое и непонятное давило на душу.

Люди молчали, однако в мыслях, прокрутив назад события дня, вспомнили сорвавшийся утренник.

Откуда эта семилетняя или, бог ее знает, сколькихлетняя девчонка узнала о том, что произойдет? И что?! Что произошло? Сбылись вековые, очень сильно стародавние надежды! Те, кто сегодня сошлись на Опушке, должны были чувствовать себя счастливчиками, избранными из множества предыдущих и последующих поколений!.. Не чувствовали… Было страшно.

Фонарики погасли. Опушка освещалась, как и лес, луной, месяцем и солнцем, едва различимым среди других звезд.

Едва людям послышалось, что кто-то шепчет: «Точно… Потерял», две старушки-санитарки вывели девочку на центр Опушки и поставили на Говорительный Пень.

— Вот и настал этот день, — сказала она весело и немножечко дерзко, — вы особо не расстраивайтесь: ведь никто ни в чем не виноват, просто время задержалось в наших краях больше положенного срока…

Дождинка тюкнула по макушке Неждали, который слушал девочку, сидя у нее на ладони.

Он встал и продолжил:

— Будь ты мальчик, будь ты девочка, будь ты кубик — с момента своего появления на свет чувствуешь себя грустно и одиноко. И от этого придумываешь себе лосей на стороне, лосей, которые сделали бы твою жизнь если не веселой, то осмысленной. Ты начинаешь тщательно готовиться к охоте и радуешься, если она не удалась: ведь целый год еще можно прятать свое одиночество в размышление о том, что ты рожден, чтобы… Простите, у меня не было носового платка… Чтобы убить Лося, что твою грусть целиком искупит твое предназначение.

— Но убив Лося, — продолжила девочка, — ты убиваешь свою надежду. Таким образом, вы допрыгались.

От этих мудрено-длинных слов Толстая Девочка окончательно сбилась с мысли и собралась заскучать, но заговорил Слевз:

— Самая крупная веселость состоит в том, что ты придумываешь Лося оттого, что тебя самого слишком много. А когда Лось убит, оказывается, что тебя нет, все Лось съел.

Уменделла с надеждой посмотрела на Слевза.

— Лось съел, — повторил он.

Они стояли втроем у пня и ничего Не Ждали, потому что время было уже далеко от этого леса. Слевз обнимал девочку, она держала на ладони Неждали, а сам Героический Кубик трудолюбиво сморкался в свой неожиданно нашедшийся носовой платок. Сморкался и бормотал: «Здравствуйте вам! Простудился! Будет теперь молоко с блинчиками!»

Дождь то ли окончился, то ли пошел сильнее.

— А где Лось? — прошептал Тактих, получивший в эту минуту свой шестой инфаркт. — Куда пропал? Как же мы теперь?

Действительно, мертвый Лось, лежавший только что у ног Слевза, словно испарился.

— Где-нибудь там, — махнул рукой в небо Неждали, — где-нибудь, где есть теперь время, у других людей. Вот какие блинчики с маслом.

В вышине осталась только луна и какие-то знакомые, но неизвестные созвездия. Тактих сказал:

— В таком случае, дорогие братья и сестры, я думаю, всем нам нужно пойти утопиться, — и пошел к речке.

И все за ним пошли, потому что жизнь потеряла смысл. Огромная толпа направилась к выходу с Опушки, уже почти вышла, но вдруг услышала радостный крик учителя Опяда («Опять двойка»):

— Эй, сестры с братьями! Глядите! Стояли, стояли — и не заметили! А он — вот он!

Толпа насторожилась.

— Да вот же! — радостный Опяд забегал по опушке. — Говорили, кубиков не бывает, а это тогда кто? Мальчик, то есть я хотел спросить, как тебя зовут?

— Неждали, — ответил Героический Кубик, и все вскрикнули, как будто только его заметили, как будто не слушали только что.

— Вот видите — Неждали! Какое красивое имя!

— Прощай, — шепнул девочке Неждали и пропал.

— Какое красивое имя! А скажи… Ой, его нет! — В глазах Опяда появилось что-то, всерьез напоминающее надежду. — Его нет, но ведь… его все видели? Да?

— Да! — последовал Почти Радостный Ответ.

— И слышали?

— Да!!!

— И теперь его нет?

— Нет! Нет! Нет!

Все уже вплотную стояли к учителю, девочке и Слевзу.

— Да ведь это же неслыханное событие! — завопил Опяд. — Это же радость, о которой мы мечтали! Многие века ходили легенды о кубиках, а есть ли они в природе, никто не знал! А тут — пожалуйста: живой, симпатичный, только, — учитель весь затрясся от счастья, — только исчезнувший! С завтрашнего дня я открываю у себя в школе кружок юных кубиковедов! Мы найдем, обязательно найдем этот добрый лесной народец и подружимся, обязательно подружимся с ним. Мы не одиноки в Лесу! Над этим стоит попотеть, на это стоит потратить жизнь!.. А старостой, — обратился Опяд к девочке, — будешь, разумеется, ты! Ура! Ура, друзья!