Этот молодой разбойник в маске рассуждал как образованный человек, он уже не вызывал у Джузеппины ни страха, ни возмущения, ни желания мстить.

— Вы говорите вполне разумно и даже мудро, — заметила она. — Почему же вы грабите ни в чем не повинных людей?

— Вор — это всего лишь застенчивый нищий, — усмехнулся он в ответ. — Ему стыдно просить, вот он и берет без спроса. Мне жаль, прекрасная синьора, что вы лишились денег и драгоценностей. Но я хорошо знаю мир и людей, его населяющих. Не сомневаюсь, вы пополните свои запасы на первой же почтовой станции. Рибальдо не грабит бедных. Уж скорее он им помогает.

Саулине приходилось слышать о крестьянах, согнанных с земли: самые слабые и кроткие из них просили милостыню, а те, что посильнее да понаглее, вооружались и начинали грабить путешественников на большой дороге. Старики рассказывали и о таких, что забирали деньги у богатых, чтобы отдать бедным. Очевидно, Рибальдо принадлежал к этому редкому виду.

— Прощайте, — сказал главарь разбойников и, прежде чем скрыться в лесу, низко поклонился дамам, сорвав с головы шляпу.

К вечеру карета достигла селения Лорето. Джузеппина была бледна от всего пережитого, и Саулина взяла ее за руку.

— Неужто ты совсем не испугалась? — с удивлением спросила женщина.

— Я испугалась за свою табакерку, — простодушно призналась девочка. — Когда этот здоровенный урод потребовал нашу одежду, я испугалась, что они найдут мой талисман.

— И все?

— А чего же еще?

Саулина хотела объяснить, что можно бояться отца, холода, голода, нищеты, материнских страданий. Но не этого же вполне симпатичного светловолосого разбойника в маске. Правда, выразить свою мысль словами она не сумела.

— Странная ты девочка, — заметила певица, сжав руки Саулины в своих, и поцеловала ее в щеку.

Они проехали развилку, где почтовая дорога на Венецию пересекалась с дорогой на Монцу, а затем возница начал придерживать лошадей; карета постепенно замедлила ход и остановилась.

— Это Милан? — спросила Саулина, разочарованно оглядываясь по сторонам.

— Это городок Лорето, — объяснила Джузеппина.

— А почему мы остановились?

Саулина чувствовала себя обманутой. Она-то ожидала увидеть большой город, о котором слышала столько сказочных историй, ей хотелось огней, роскоши, блеска.

— Если будешь вести себя хорошо и проявишь терпение, я все тебе объясню, — пообещала Джузеппина.

Ее поражала эта девочка, столь бесстрашно встретившая столкновение с разбойниками.

Один из сопровождавших их лакеев поспешил распахнуть дверцу и опустить подножку. Он протянул руку Джузеппине Грассини и помог ей спуститься. Ливрея у него была в беспорядке, лицо все еще перекошено страхом.

— Я буду вести себя хорошо, — улыбнулась Саулина, спрыгивая на землю с грацией дикой серны, — только, боюсь, терпения мне не хватит.

Карета остановилась возле внушительного здания, окруженного вековыми деревьями. Тотчас же собралась небольшая толпа любопытных, желавших взглянуть на путешественников, подвергшихся нападению бандитов. Весть о нападении их опередила.

— Дева Мария, ну и натерпелась я страху! — всплеснув руками, воскликнула вышедшая им навстречу женщина громадного роста.

— Все закончилось благополучно, — поспешила за-верить ее Джузеппина Грассини, явно раздосадованная тем, что ее вынуждают разыгрывать мелодраматическую сцену на потеху толпе зевак.

— Вот говорила я, надо мне было ехать с вами, — продолжала великанша, беспрерывно крестясь и то хватаясь за голову, то заламывая руки.

Она стояла рядом с Саулиной и возвышалась над ней, как гора, не давая как следует рассмотреть старинное здание, поблекшее и облупившееся, но все-таки красивое.

— Это ваш дом? — спросила Саулина у своей покровительницы.

— Нет, это гостиница, — ответила певица.

— Место для богатых, — заметила Саулина, уже начавшая входить во вкус своего нового сказочного существования.

— В каком-то смысле, — улыбнулась Джузеппина.

— А эта девчонка за словом в карман не лезет, — вмешалась женщина-гренадер и протянула руку к девочке.

Та, как всегда, дичась незнакомых, метнулась в сторону.

— Не трогайте меня! — взвизгнула она.

— Да что за бес в тебя вселился? — удивилась великанша.

У нее уже руки чесались надавать оплеух дерзкой девчонке.

— Она просто испугана, — вступилась Джузеппина. — Не бойся, — шепнула она Саулине, — это Джаннетта, моя камеристка. Отныне она будет заботиться о тебе, как и обо мне.