— Солдаты, наверняка, уже уехали. От реки мы ушли недалеко. Пойду, принесу воды.

— Только будь осторожен! — попросила Мириам.

Иосиф с трудом встал на ноги и протянул руку к кожаному бурдюку, лежавшему среди тюков. Когда он уже собирался идти, Иисус, указывая пальчиком, сказал:

— Там Каду… Бедный Каду…

— Будь осторожен! — повторила Мириам.

Иосиф шел, шатаясь из стороны в сторону. В его сознание вонзилась мысль: им удалось сохранить жизнь, но, несмотря на это, они были обречены: измученные, одни, в пустынной местности, без еды…

К реке можно было пройти напрямик, но слова Иисуса заставили его подсознательно выйти к тому месту, где их настигли. Издалека было видно, что солдаты уехали. Не было никого. Только на земле лежало тело убитого пса и рядом с ним еще чье-то тело…

Иосиф наклонился над телом. Человек был убит ударом копья сзади. Он лежал лицом вниз. Перевернув его, Иосиф узнал десятника. Двое других забрали у него меч и шлем, а также увели его коня. Остался только мешок, раньше висевший у седла. Иосиф заглянул туда и нашел там запас продовольствия и полный бурдюк воды.

12

Восемь лет прошло с тех пор, как они поселились в земле Гесем*. Годы пролетели незаметно.

Первые месяцы были полны невзгод и лишений. Они пришли в Египет после изнурительного странствия по пустыне, во время которого им не раз казалось, что они не дойдут. Еды, найденной в мешке убитого солдата, хватило ненадолго. Но в пути они встретили л

юдей, и им пришлось продать осла, чтобы добыть еды. Добрались до Египта они уже просто нищими, не обладавшими ничем.

В древнем краю Гесем жило немало иудеев. Они поспешили на помощь пришедшей семье. Иосиф принялся за работу, и благодаря его мастерству уже через год они неплохо обжились. У них появился небольшой домик и при нем мастерская. Кроме того, они арендовали небольшой надел на самом краю возделываемой земли, нуждающийся в постоянном орошении, для чего надо было перекачивать воду из канала. Этим занимались Мириам и Иисус. Иосиф работал в мастерской, а изготовленные изделия возил на рынок в ближайший город Гелиополис.

Они научились жить жизнью египетских земледельцев и уже почти забыли о том, как выглядят горы. Их взгляд привык к равнине. На горизонте виднелись только пилоны дворцов, а за Нилом — пирамиды Хеопса, Хефрена, Микериноса, Зосера. Земля требовала труда, но приносила богатый урожай. Край был богатым, поэтому, когда они встали на ноги, то могли жить в достатке.

Годы совершенно не изменили Мириам. Когда Иосиф смотрел на ее фигуру, сгибавшуюся во время работы в поле, или выпрямлявшуюся, когда она нажимала ногой на колесо водяной мельницы, перекачивая воду, ему казалось, что он по–прежнему видит все ту же девушку, сошедшую к нему под каменный свод колодца в Назарете. И лицо ее оставалось юным, девичьим, нежным. Заботы и опасности не погасили того сияния, которым она была пронизана вся целиком, как будто внутри нее горел светильник. В одном только она изменилась: стала серьезнее. Эта серьезность не лишала ее радости, но делала иной — полной спокойствия, неразрывно соединившегося с добротой. Когда Иисус был рядом с ней, нелегко было поверить, что этот десятилетний мальчик, так невероятно на нее похожий, — ее Сын. Его, скорее, можно было принять за ее младшего брата. Это был высокий, худощавый, сильный и красивый мальчик. Как и Его родители, Он много трудился: работал в поле, перекачивал воду, приобретал все больше навыков работы в мастерской Иосифа. Отец уже мог доверить Ему мелкие работы. В надлежащие дни Он вместе с родителями посещал синагогу. С пяти лет он ходил в школу при синагоге и, часами сидя на земле, вместе с другими учениками повторял за учителем слова Торы. Затем Он повторял их много раз дома, словно повторение этих фраз доставляло Ему радость. Он знал наизусть бесчисленное количество стихов и часто использовал их в речи. По просьбе хаззана Он мог не только процитировать любой фрагмент, но также прокомментировать и объяснить его. «У вас умный Сын, — говорил учитель родителям Иисуса, когда те приходили узнать об успехах мальчика в учебе. — О, какой Он умный мальчик! Другие пусть даже запомнят наизусть слова, но не всегда понимают их значение. Он же понимает всегда. А как Он умеет все изложить! Я думаю, Он мог бы стать раввином. Вы должны поехать с ним в Иерусалим. Здесь мы многому Его не научим, а там, в святом городе, у Него была бы возможность слушать великих учителей…»

Хаззан повторял эти слова каждый год, особенно настойчиво он возвращался к этой теме в последнее время.

— Больше мы Его ничему не научим, — говорил он. — Ему нет нужды приходить к нам. Ему нужна другая школа. Говорю вам: везите Его в Иерусалим. Ведь Он ваш единственный сын. Значит, вы должны о Нем заботиться.

Слова хаззана посеяли тревогу в сердце Иосифа. Годы проходили тихо и мирно, как, собственно, он и желал. После тех тревожных лет как будто наступило время продолжительного отдыха. Иосиф вновь был окружен уважением и признанием. Работа приносила ему удовлетворение и заработок. Только здоровье начинало ухудшаться. У него ничего не болело, но он чувствовал себя ослабленным. Впрочем, он из-за этого не переживал. Мириам была так внимательна к нему и ему доставляла радость ее постоянная забота.

Его любовь к ней не стала меньше, а лишь утратила свой нетерпеливый характер. То, что поначалу отзывалось в нем бунтом, теперь перегорело. Он уже не ожидал никаких изменений. Он только хотел, чтобы она всегда была с ним такой, как теперь: преданной, ласковой и так горячо любящей.

Нет, он вовсе не желал изменений. Теперь он уже не думал, что Сын стоит между ним и Мириам. Он любил мальчика, словно Он был его собственным сыном. Иосиф с радостью передавал ему все свои знания ремесла плотника. Даже ловил себя на мысли, что Иисус скоро повзрослеет, женится, приведет в дом жену, и тогда они вместе с Мириам будут радоваться их счастью.

И все-таки Иосиф осознавал, что хаззан прав. Возможно, нужно, чтобы Иисус научился большему, чем то, что Ему может дать деревенская школа. Годы, проведенные в Египте, позволяли Иосифу иногда забывать, что он является лишь тенью Отца. Он спрашивал себя: исполнил ли я ту роль, к которой был призван?

— Мириам, — спросил он однажды, когда после трудного и жаркого дня они сидели, отдыхая в тени, — как ты думаешь, прав ли хаззан? Может быть, нам действительно стоит вернуться в землю наших отцов, чтобы Иисус мог научиться большему? Он скоро станет взрослым и должен будет совершать ежегодные паломничества в храм. Я это говорю затем, что Он, наверное, должен жить так, как все правоверные иудеи…