Пятница, 13-е. 13–00.

Общественный госпиталь милосердия

— Мак, я прямо не знаю, что делать, — произнес Нико в телефонную трубку. — У меня ничего не выходит.

— Ну и?.. Умываешь руки?

Нет, Нико не собирался сдаваться. Мак так много сделал для него, помогал ему все эти годы. Линкольну Макаллистеру он был обязан своей медицинской карьерой, и если он не сошел с ума, то только благодаря Маку.

— Нет, конечно. Но я в тупике. Я уверен, что она меня слышит, но реагирует, только если я говорю с ней как мужчина.

— Что значит «как мужчина»? — удивился Мак. — Не понимаю. А кто же ты еще, если не мужчина?

— Ее врач. Когда я говорю с ней о несчастном случае, она не реагирует. Мак, мне тошно от мысли, что такая красивая молодая женщина умирает.

— Да, Нико, — ответил Мак. — К сожалению, это так.

— Не могу смириться с этим. Кстати, я все-таки кое-чего добился.

— Да? И как тебе это удалось?

— Я сказал ей, что она нужна мне.Что яне хочу терять ее.

— То есть она реагировала на тебя как женщина на мужчину?

— Да. Мак, не знаю, правильно ли это, но я не только разговаривал с ней. Я ласкал ее… Боюсь, я внушил ей ложные мысли. Вдруг, когда она проснется, то подумает, что мы…

— …любовники? Нет худа без добра.

— Я не имею права так поступать. Меня могут лишить лицензии.

— Знаешь, цель оправдывает средства. Крайняя ситуация — крайние меры.

— Но ведь это может повредить ее рассудку.

— Может быть, — протянул задумчиво Мак. — Сейчас самое главное — вернуть ее к жизни, а там видно будет. Проблемы надо решать по мере их появления. Если нужно, создай миф о ее прошлом. Почему бы не попробовать?

«Действительно, почему бы не попробовать?» — подумал Нико, допив кофе и смяв бумажный стаканчик. — «Нельзя этого делать, ты станешь частью ее личной жизни. Забыл, что уже целых шесть лет ты заботишься только о себе и превратился за это время в эгоиста? К тому же ее зовут Карен», — возразил он самому себе.

«Я слишком многим обязан Маку и не могу его подвести». — «Да ладно! Себя не обманешь! Вовсе не ради Мака ты стараешься, а ради нее», — продолжал Нико спор со своим внутренним голосом, шагая по больничным коридорам.

Фантазия, которой для Карен он подменял реальность, должна вернуть ее к жизни. Но Нико мучился вопросом: не принесет ли это вреда им обоим?

Нико вошел в палату и сел рядом с ее кроватью. Что-то притягивало его к Карен. В своей бледно-голубой больничной сорочке она выглядела такой беззащитной. Ее глаза были закрыты, грудь слабо поднималась и опускалась в такт дыханию.

— Хотел бы я знать, из-за чего ты угодила под колеса, принцесса… — Нико не хватало духа обращаться к Карен по имени. Звать ее принцессой было спокойнее, да и приятнее. — Водитель утверждает, что ты даже не посмотрела по сторонам, прежде чем выйти на проезжую часть. Это был несчастный случай, или?.. Ты даже не подумала о тех, кому тебя будет не хватать.

Ничего. Никакой реакции на обычный разговор врача с пациентом.

Доктор Шандор стиснул кулаки, собираясь с духом. Ответственность за жизнь пациента — тяжелый груз. Но тут совсем другое дело: если он хочет добиться результата, ему придется быть больше чем врачом.

Просто для того чтобы подтвердить свое предположение, он нежно дотронулся до женской руки.

— Разве ты не знала, что нужна мне? — задушевно произнес он.

Слабый всплеск на мониторе.

Этого-то он и опасался. Но ничего не поделаешь, придется добираться до дремлющего сознания Карен через ее чувства. И чем скорее женщина придет в себя, тем лучше: на долго его не хватит.

— Ладно, не хочешь говорить о прошлом — не надо. Тебе больше нравятся фантазии, чем реальность. Что ж, мне тоже. Мы с тобой вместе скроемся от реального мира. Я отвезу тебя на Слэйд-Айленд. Помнишь то лето, когда мы ездили туда в первый раз? Вентилятор сломался, и в доме мы ходили нагишом — такая стояла жара. Ты еще говорила что-то про белые пляжи и воображала себя Рэйчел из «Поющих в терновнике». А я так смеялся, когда ты сравнивала меня со священником. Я ведь не знал, кто такой отец Ральф, пока ты, принцесса, мне не объяснила.

О чем ты говоришь? Я не помню Слэйд-Айленд. И я не помню тебя. «Поющие в терновнике» — это книга, по-моему. И образ отца Ральфа светел и прекрасен. А ты мне кажешься темным и угрожающим.

Нико нахмурился, пытаясь припомнить фильм. В прошлом месяце его показывали по каналу «Классика мирового кинематографа», но он заснул на середине. В памяти осталось только, что это история любви священника и женщины, которую тот полюбил, когда она была еще ребенком.

Тогда Нико сосредоточился на давно забытом прошлом. Воспоминания о Слэйд-Айленде приносили ему боль. Мальчишкой он часто бывал там с отцом во время встреч табора. Но последний раз он посетил Слэйд-Айленд уже взрослым, на втором году учебы: табор собирался для провозглашения нового цыганского барона.