Поленька уже упаковала большой дорожный сундук, сложив в него белье, постель, дорожный набор со столовыми и чайными принадлежностями. Теперь она ждала указаний хозяйки, что из одежды складывать в другой сундук. Катя велела уложить несколько пар черных туфель и добротных ботинок, полдюжины черных платьев, сама выбрала дневное и ночное белье, теплый стеганый халат. Единственной уступкой прошлой беспечной жизни стали две прекрасные индийские шали, подарки отца своим дочерям перед прошлогодней проездкой в Санкт-Петербург, их она тоже положила в сундук.

Документы она завернула в большой шелковый платок и положила на дно саквояжа из красной кожи, который собиралась держать при себе, поверх них она поставила шкатулку с драгоценностями и положила несколько кошельков, в них она сложила все имеющиеся у нее деньги. Поскольку дом обеспечивался деньгами от доходов поместья, Катя была свободна в своих тратах. Она подошла к столику, где стоял ларец, присланный Алексеем. Еще вчера она приоткрыла крышку и увидела в нем ровные столбики золотых монет, оскорбленная тем, что муж от нее откупается, княгиня захлопнула ларец и больше к нему не подходила. Но сегодня она уже думала о своем малыше, поэтому, решив, что это будет запас на черный день, она завернула тяжелый ларец в одну из шалей и спрятала его на дно сундука под одежду.

Отпустив горничную, Катя посмотрела на приготовленные вещи, на спальню, где прошла ее счастливая юность, сняла со стены небольшой портрет матери и положила его в сундук рядом с ларцом Алексея. Прежняя жизнь была кончена, начиналась новая, и в ней она была уже не одна, с ней был ее малыш.

Утром большая черная карета, запряженная белой в яблоках тройкой покойного графа, стояла у крыльца. Оба сундука привязали сзади, на сиденья положили пледы и одеяла, а в ниши под сиденьями убрали заботливо собранные мадам Леже корзинки с едой, домашним вином и морсом. Катя обняла француженку, простилась с управляющим, напомнив им, что писать ей следует на адрес московского дома тети, графини Паниной, и села в карету, где уже ждала ее Поленька.

Экипаж тронулся. Катя отказалась от сопровождения верховых, заявив, что Москва недалеко, да и ехать она собиралась на почтовых лошадях, вернув свою тройку домой с первой же станции. К полудню они добрались до первой почтовой станции. Княгиня решила не отдыхать, а поменять сразу лошадей и ехать дальше. Ей повезло, у смотрителя была отдохнувшая тройка. Ее запрягли в карету Бельских, и, отправив кучера с лошадьми обратно в имение, путешественницы продолжили путь.

Всем ямщикам, нанимаемым на почтовых станциях, Катя обещала полтину за быструю езду, ямщики гнали во весь опор, и путешественницы успевали дважды сменить лошадей за день. Неудобством такой езды была жуткая тряска, от которой в первый же день разбились кувшины с вином и морсом, и всю провизию вместе с корзинами пришлось выбросить. Но Катя хотела скорее добраться до Москвы и не обращала внимания на неудобства.

Через шесть дней они прибыли в Москву. Но, к удивлению Поленьки, переночевав на постоялом дворе при въезде в белокаменную, хозяйка распорядилась ехать в Санкт-Петербург. Еще через неделю Катя отперла дверь дома на набережной Мойки, куда юная и счастливая она чуть больше года назад приехала с сестрой и матерью в гости к брату.

Поручив Поленьке наводить порядок в пыльной нежилой квартире, Катя написала письмо поверенному отца Ивану Ивановичу Штерну и отправила мальчика посыльного из соседнего магазина в его контору, располагавшуюся на Невском в двадцати минутах ходьбы от их дома. Через час Штерн уже сидел у нее в гостиной, и внимательно слушал рассказ своей клиентки обо всех бедах, выпавших на долю семьи Бельских и об ее несчастном браке. Катя не скрыла от него, что она подозревает, что за всеми их бедами кроется злая воля. Посмотрев все документы, привезенные молодой женщиной с собой, Штерн спросил княгиню об ее планах.

–  Я хочу уехать в спокойное место, где ребенок, которого я жду, сможет расти в безопасности, - решила Катя.

Она сама четко не знала, что собирается делать, но спокойный голос и весь надежный облик Штерна, подсказали ей, что у него можно просить все, что угодно.

–  Я был не только поверенным, но и доверенным лицом вашего батюшки, у него в жизни были такие опрометчивые поступки, которые могли привести к опасным последствиям и появлению у вас опасных врагов, - осторожно высказался Иван Иванович.
– Возможно, вы знаете о неких событиях его жизни, случившихся очень давно?

–  Вы говорите о дуэли, когда он убил друга, и его женитьбе на француженке?- запнувшись, спросила молодая женщина, но потом взяла себя в руки.
– Да, я все знаю об этой печальной истории.

–  Я думаю, что вы правы, у вас есть враг или враги, - Штерн помолчал, взвешивая, стоит ли говорить с молодой беременной женщиной о печальных событиях прошлого.
– По просьбе вашего батюшки меня допустили к полицейскому расследованию смерти вашего брата. Преступников не нашли, но соседи видели высокого смуглого человека, по виду иностранца, несколько дней следившего за квартирой, где бывал ваш брат.

–  Вы думаете, что это связано с первым браком батюшки?
– нетерпеливо спросила Катя, сама она была уверена, что все беды идут от этой несчастной женитьбы.

–  Боюсь, что так, я не удивлюсь, если первая супруга вашего батюшки жива, или кто-то хочет выдать себя за нее, - подтвердил Иван Иванович, виновато отводя глаза, он не хотел развивать неприятную тему, ставящую под вопрос законность происхождения Кати.

–  Я думаю, вам нужно уехать в Англию, основные средства вашего батюшки лежат в банках Лондона, там денег и ценностей больше чем на три миллиона рублей золотом. После убийства вашего брата граф приказал мне купить хороший дом в аристократическом районе Лондона на имя его старшей дочери. Две недели назад мой партнер в Лондоне оформил купчую на дом на Аппер-Брук-стрит в районе Мейфэр. Документов о вашем браке у меня не было, поэтому он купил дом на имя графини Екатерины Павловны Бельской. Вы можете выехать хоть завтра. Но вы должны передать мне кое-что от вашего отца.