— Молодец Вася, ждет, где я приказал, — пояснил Днищев. — Вот он-то и выведет нас к теплу и свету.

Навстречу им выдвинулась фигура подземного жителя Москвы.

Беженец из Таджикистана, предупрежденный накануне Днищевым, быстро повел их известными ему «тропами» наверх. Казалось, выключи сейчас фонарик, и он все равно сориентируется в кромешной тьме, настолько адаптировался подземный житель к родным катакомбам. Его чутью и сноровке могли позавидовать и снующие под ногами крысы. Он безошибочно находил нужный лаз, щель, дыру, ведя за собой трех приятелей. Гена, сорвавший наконец с головы парик, со сломанным каблуком на одной туфле, хромал сзади всех.

Позади них было тихо. Если бы референт и задумал затеять погоню, вряд ли он решился бы сунуться со своими охранниками на столь чуждую и враждебную всем респектабельным людям территорию. Для них она была равнозначна минному полю. Иногда в подземном лабиринте мелькали огоньки, слышались приглушенные голоса, тянуло запахом приготовляемой пищи — анти-Москва жила своей жизнью, плохой или хорошей — неважно, главное, что населяющая ее армия безработных, бомжей, беженцев также имела право на существование, на любовь, счастье, томление духа. Она кипела своими страстями и жила по своим законам, порой более человеческим, чем те, которые были приняты наверху. И в какой-то момент, доведенные до отчаяния и безумия, сплотившись вокруг своего вождя, все эти люди могут выплеснуться на бульвары и площади, словно мутный поток, смывающий на своем пути все. Наверное, это было бы только справедливо.

— Гермес ведет нас по загробному царству, — шепотом произнес Леша Карпуньков.

— Его зовут Вася, — поправил Днищев. — И он отличный парень. Скажи, Рендаль заглотил крючок?

— Крепко. Программа включена, и он теперь сам не успокоится, пока не передаст нам деньги. Это будет навязчивой идеей, колючкой в штанах, от которой надо непременно избавиться. Вообще-то мы поступили по-свински. Особенно я: использовал профессиональные знания против больного человека.

— На этот случай я освобождаю тебя от клятвы Гиппократа. Не терзайся: Рендаль заслужил свое.

— Все равно я негодяй.

— Мы все негодяи. Только благородные. Потому и проигрываем постоянно. Нельзя находиться на границе света и тьмы: или туда, или сюда.

— О чем это вы? — спросил сзади Гена Черепков. — Куда туда-сюда? Я лично больше никуда не пойду. С меня хватит. Десять минут щелкал пальцами, как идиот. А жасмином провонял до конца жизни, вовек не отмыться.

— Скажи спасибо, что Рендаль сдвинулся на таком запахе, — обернулся к нему Днищев. — А если бы у него крыша ехала от кошачьей мочи? Каково бы тебе пришлось тогда? Да и всем нам: ехать с тобой в машине…

— Он еще издевается! — возмутился Гена. — Чуть не провалились по твоей милости.

— Глубже, чем здесь, уже не провалимся.

Шедший впереди Вася остановился возле ступенек, которые вели к приоткрытой ржавой двери.

— Вам сюда, — сказал он. — Выйдете к смотровой площадке.

— Сколько с меня? — спросил Сергей, пожимая ему руку.

— Да нисколько, — отмахнулся тот. — Рад был помочь хорошим людям. Надеюсь, вы порядком навредили этим жирным свиньям там, наверху.

— В какой-то мере мы и сами являемся одними из них, — смущенно вставил Карпуньков.

— Были бы, не полезли на дно, — ответил Вася. — А на будущее запомните: придет время, и мы сожжем эту проклятую Москву со всеми ее казино и «Макдональдсами». Силы есть.

Расставшись с подземным Пугачевым и выбравшись на свежий воздух, Сергей заметил:

— Прислушайтесь к голосу народа, друзья мои. Не сомневаюсь, что его слова сбудутся. Я даже знаю, точную дату Апокалипсиса, предсказанную обществом эсхатологов. Первое сентября. Это будет самый безумный подарок к моему дню рождения.

— В таком случае я подарю тебе огнетушитель, — отозвался Карпуньков. — Потому что, несмотря на твои убеждения, я не думаю, что ты будешь равнодушно взирать в позе Наполеона на горящую Москву.

— Ну а я презентую тебе целую пожарную машину с брандмейстером и его командой, — добавил Гена. — Денег к тому времени будет пять мешков и маленькая тележка.

Неподалеку от смотровой площадки, как и было условлено, их поджидал Савва в своей помятой «Волге». Выглядел он довольно кисло.

— Скверная история, — сказал он. — Опять гаишники привязались. На сей раз толкнул бампером поливальную машину. Совсем ездить разучился.

— А почему не бензовоз? — сердито спросил Днищев. — Мы бы наконец-то от тебя избавились.

— Они номера записали, — продолжил Савва.

— Ты же их сменил?

— Я соврал. Некогда было.

— Придурок. Зачем мы только с тобой связались! Сплошные проколы. Уж твою-то морду они хорошо запомнили.

— Успокойся, Сергей, — остановил его Карпуньков. — Наши морды у референта также отпечатались. Будем надеяться, что как-нибудь пронесет. В крайнем случае, если попадем в розыск, я вас всех спрячу в одном из сумасшедших домов. Так и быть, освобожу палату.