Экономисты за последние двадцать лет провели огромную работу, пытаясь понять, какие именно стимулы вызывают экономический рост. Они изучали, как реагируют на разные стимулы частный бизнес и отдельные люди, как ведут себя чиновники и доноры (те, кто оказывает помощь). Выяснилось, что эконо­мический рост в обществе в целом не всегда оказывается выгодным конкретным чиновникам, донорам, частному бизнесу и отдельным семьям. Те, кому он не­выгоден, устремляются в других, непродуктивных направлениях в соответст­вии с собственными мотивами. Исследования отчетливо показывают, пусть и запоздало, насколько ошибочными были прежние рецепты (некоторые из них используются до сих пор) обеспечения экономического роста в тропиках.

Чтобы нащупать путь от бедности к богатству, мы должны постоянно по­мнить, что люди делают то, за что им платят. Если мы приложим усилия и со­здадим такое положение, при котором тройственный союз — доноров из стран первого мира, правительств стран третьего мира и рядовых граждан стран третьего мира — будет действовать под влиянием нужной мотивации, то эко­номика стран третьего мира станет развиваться. Если же мы этого не обеспе­чим, никакого роста не будет. Мы убедимся, что у тройственного союза часто нет нужных стимулов, что он придерживается формул, нарушающих основ­ной принцип экономики, и поэтому ожидаемого роста так и не происходит.

Это печальная история, но ее можно сделать менее безнадежной. Теперь у нас есть статистические данные, показывающие, почему оказались несостоя­тельными прежние рецепты и как может работать политика, основанная на стимулах. Определенные стимулы могут подтолкнуть страны на путь процве­тания. Но это будет непросто. Стимул сам по себе не панацея. Мы увидим, как сталкиваются противоречащие друг другу интересы доноров, правительств и граждан, образуя сложную, запутанную сеть взаимосвязей. И это еще не все. Уже сейчас многие разочарованы неблестящими результатами предыдущих поисков. Демонстранты от Сиэтла до Праги требуют и вовсе их прекратить. Но остановка недопустима. Пока в мире есть бедные страны, страдающие от бо­лезней, угнетения и голода, о чем идет речь в первой части моей книги, и пока есть надежда, что интеллектуальные усилия человечества приведут их на путь обогащения, — поиски должны продолжаться.

Прежде чем начать, хочу сделать четыре замечания. Во-первых, все, что я утверждаю в этой книге, — мое собственное мнение, а не взгляды моего рабо­тодателя, Всемирного банка. Время от времени я даже критикую некоторые шаги, которые мой работодатель предпринял в прошлом. Великолепно, на мой взгляд, что Всемирный банк поощряет стремление назойливых насекомых вро­де меня к интеллектуальной свободе и не пресекает внутренних дебатов о по­литике Всемирного банка.

Во-вторых, я не собираюсь ничего говорить о проблемах окружающей сре­ды. Начиная писать эту книгу, я еще имел такие намерения, однако вскоре об­наружил, что сказать мне особенно нечего. То, как экономический рост влияет на окружающую среду, — важный вопрос, но он — предмет другой книги. Боль­шинство экономистов считают, что любые негативные эффекты роста можно смягчить разумной природоохранной политикой, например принуждением за­грязнителей планеты платить за последствия своих действий, и потому мы не должны останавливать экономический рост ради сохранения среды. Это хоро­шо, потому что остановка в росте была бы крайне опасна для бедных во всем мире, как будет показано в первой главе.

В-третьих, я не пытаюсь охватить все экономические теории роста. За по­следние пятнадцать лет число таких исследований резко возросло — они стали появляться вслед за ключевыми трудами по этой теме профессора Стэнфорд-ской школы бизнеса Пола Ромера и увлекательными работами нобелевского лауреата Роберта Лукаса. По одним вопросам ученые пока не пришли к едино­му мнению, зато по другим, как мне кажется, мы к этому близки. Я пытаюсь проследить последовательность усилий экономистов по превращению бедных тропических стран в богатые.

В-четвертых, я ввел в свой рассказ своего рода «интермеццо» — описания повседневной жизни в странах третьего мира. Они располагаются между гла­вами. Это сделано для того, чтобы мы не забывали: за стремлением к росту бла­госостояния стоят страдания и радости реальных людей, и ради них мы пуска­емся на поиски.

Я долго занимал должность эксперта по слаборазвитым странам, и все это время главным стимулом к работе для меня служила огромная разница в усло­виях жизни бедных и богатых людей. Специалистов моего профиля мало ин­тересует само по себе повышение валового внутреннего продукта. Для нас важ­но прежде всего то, что экономический рост улучшает жизнь бедных и смягчает проблему бедности. Для нас важно то, что люди, становясь богаче, могут есть досыта и покупать больше лекарств для своих детей. В этой главе я приведу данные, которые показывают, как экономический рост способствует борьбе с бедностью.

Я пишу эту главу в Лахоре — шестимиллионном пакистанском городе. Я здесь в командировке от Всемирного банка. В прошлые выходные я ездил с провожатым в деревню Гулвера, что неподалеку от Лахора. Мы въехали в село по узкой мощеной дороге, но водитель не сбрасывал скорость. Правда, он при­тормаживал, когда путь нам пересекало какое-нибудь стадо домашнего скота, что случалось нередко. Скоро дорога превратилась в грязную колею и еще боль­ше сузилась, так что мы едва протискивались между домами. Затем и колея за­кончилась. Провожатый показал водителю, что теперь лучше свернуть напра­во, в поле, и там снова вырулить на твердую почву. Страшно было даже под­умать, что происходит с этими грунтовыми дорогами в сезон дождей.

Наконец мы добрались до общинного центра Гулверы. Там было несколько мужчин разного возраста (и ни одной женщины, но об этом позже). Пахло на­возом. Жители ожидали нас и встретили очень гостеприимно. Все вместе мы прошли в кирпичное здание центра, где последовала процедура приветствия. Каждый мужчина, здороваясь, сжимал правую руку гостя двумя ладонями. Нас рассадили на деревянных скамьях и снабдили подушками, чтобы мы могли от­кинуться на них или подложить на сиденья. Потом принесли ласси — молоч-но-йогуртовый напиток. На моем стакане пристроился рой мух, но я все равно выпил свою порцию.